Я почувствовал, что действие «Инквизитора» ослабевает — слишком быстро менталист справлялся с моими подвязками. Я обычными людьми намного проще. Ум менталиста устроен чуть иначе: он так и норовит выскользнуть из устроенной мной ловушки. Я сказал виконту:
— Давай быстро и по существу. В сторону от вопросов не отклоняться. Выкладывай: еще какие-то задачи Рыков или кто-то инной из Коллегии ставил?
— Рыков — только он со мной работал. Правда потом, Иляджинов — это ближайший помощник Гермеса Степановича. Тот проводил сеанс ментальных установок, ставил защиту, чтобы вы меня не раскусили. Гермес Степанович строго повелел следить за Натальей Петровной. Его очень заботит отношение Наталии Петровны к вами, потому как он видел на ее коммуникаторе информацию о вас и несколько фото крупным планом. Еще подборку прессы со статьями тоже о вас.
— Это было в рамках моей службы! Я должна знать, кто в моем подразделении! — не выдержала Бондарева.
— Я так и подумал, Наташ — все исключительно в служебных интересах, — погладив ее ладошку, я вернулся к поручику: — Продолжай, Алексей. Что еще ты должен был сделать для Рыкова?
— Я же сказал: следить, по возможности быть всегда рядом с Натальей Петровной. Запоминать ваши разговоры, передать все ему по возможности дословно. Ментальную составляющую, эмоциональные всплески тоже срисовать для него. Тут все ясно: ревнует, старый козел, — Бабский осклабился, последние слова ему явно дались с удовольствием. — Полагаю, это было главным, а не ваша нестандартная магия.
— Ах ты!.. — Наташа не договорила. Даже предположить не могу, что такое сердитое желала выдать сейчас баронесса в сердцах. Вдруг она потянула меня за рукав и сказала показательно громко: — Поцелуйте меня, Александр Петрович! Немедленно поцелуйте! А вы, поручик, передайте Рыкову, что я этого сама захотела! Вот такая у меня сейчас ментальная составляющая!
— Наташ! — меня начал разбирать смех. Драгоценное время действия «Инквизитора» быстро утекало… Да и черт с ним! Разве я могу отказать женщине при подобной просьбе? Тем более такой женщине! Я обнял ее, едва не повалив прямо на тарелки с едой и потянулся к ее полным губам.
— В щечку! — пискнула штабс-капитан.
— Поздно! — ответил я и впился в ее губы, со всей жадностью прижимая баронессу к себе.
Наташенька почти не сопротивлялась. Лишь когда поцелуй слишком затянулся и мой язык добрался до трепетного кончика ее язычка, она несколько раз ударила меня кулаком по спине.
— На сегодня хватит, корнет! Все, все! Достаточно! — она несильно оттолкнула меня, раскрасневшись, поправляя платье в зоне декольте, добавила: — Вынуждена признать, целуетесь вы гораздо лучше, чем Рыков! Несравнимо лучше! Я даже подумала, что между нами могут быть чувства! А Рыков!.. Терпеть не могу этого негодяя!