С того момента, как на базе «Сириуса» я продемонстрировал некоторые свои возможности для комиссии магов, интерес этих ученых мужей ко мне был неизбежен. Мне на эйхос приходили текстовые приглашения то поучаствовать в какой-то конференции, то заглянуть в Коллегию или поступить на какие-то там курсы — такое я игнорировал, удалял не читая. Как-то в разговоре с Ольгой или ее отцом обмолвился, что меня напрягает Коллегия магов. В дело вмешался Ковалевский, возможно даже не он, а сам цесаревич, после чего всякие магистры перестали беспокоить меня неуемным любопытством. А тут вот как странно повернулось: Рыков — член Совета Семи, почти такой же важный в магических кругах человек, как всеми уважаемый граф Баринов Демид Федорович. Я о старшем Баринове, а вовсе не о его сыне-выскочке, которого видел во дворце рядом с Ленской. Как тесно все иной раз переплетается!
Не первый раз маги пускаются в охоту за моими тайнами. Прежде такое случалось в другие времена, в других мирах. Довольно памятный случай, когда меня пытали в хмурых стенах королевской тюрьмы Вендеркронда по приказу верховного магистра. И, если не отключать восприятие, то моему телу было нестерпимо больно. Уже потом стало очень больно им всем: за ночь я кое-как исцелил истерзанное тело, затем активировал один из своих редких шаблонов, поднабрался сил. Когда два истязателя вместе с магом-дознавателем снова навестили меня, я к их глубочайшему потрясению расплавил державшие меня цепи, ударами кинетики снес головы тупым здоровякам, принесшими инструменты пыток. Магу быстро умереть не позволил: провел его через семь кругов ада. Его кровью написал на стене все, что я думаю о верховном магистре и самом короле. Затем ушел, снося по пути всех, кто пытался меня остановить. Веселое было время. Но ладно — дело прошлое.
Сейчас передо мной сидел потрясенный до душевных глубин виконт Бабский. Был ли он послан охотниками за моими тайнами или имелись у него какие-то иные цели? Это предстояло выяснить. Возможно, в нашей ситуации он оказался человеком подневольным. Поэтому, до выяснения всех обстоятельств и его роли в этой истории, я решил на поручика слишком не давить.
— Наташ, ты подожди. Тебе он может не ответить правду. Вопросы должен задавать я: ментальные подвязки мои — правильно реагировать будет он только на меня. И действие «Инквизитора» ограничено по времени, поэтому спрашиваем только о самом важном, — терпеливо пояснил я Бондаревой, затем обратился к Бабскому: — Давай, Леш, исповедуйся: какие цели ставил тебе Рыков?
— Следить за вами, ваше сиятельство. Неотрывно следить, пытаться понять, какие магические схемы используете. Ведь всем же интересно, как вы это делаете. Мне самому интересно. В Коллегии много разговором было на этот счет, — тяжко дыша, он поднял взгляд к небу, где появились первые звезды.