Прячась за клумбой, я кое-как обошел не слишком внимательный патруль, выбрался на аллею и направился к дворцовой стоянке. Когда уже подходил к вимане, запищал эйхос. Не было сомнений, что прилетело сообщение от Глории. Я торопливо отстегнул свой АУС и нажал боковую пластину. Еще не прослушанные посланий от Элизабет и Ленской я оставил на потом. Сразу включил самое свежее. Раздался негромкий голос Глории:
«Я тебя люблю!..» — затем пауза. И дальше: «Приходи почаще! Пожалуйста!»
Вот так! Я остановился, оглядываясь на дворец. Захотелось курить. Конечно, она сказала это на эмоциях. Безумный ветер страсти, захвативший нас в этот вечер, еще кружил ей голову, но это последнее слово «Пожалуйста!», сказанное с придыханием самой императрицей, стоило очень многого. Я прослушал ее сообщение еще раз. Мне хотелось ответить: «Я тебя тоже люблю». И в этом было бы достаточно много правды и примерно столько же лжи. Знаю, другим трудно понять меня. Трудно понять, как такое может быть. Я объясню, хотя это не будет объяснением: это сразу и правда и ложь, примерно так же, как во мне кроме Астерия есть еще и граф Елецкий, и след огромного числа людей, чьи жизни я прожил. Это примерно так же, как я люблю Ковалевскую, но при этом в моем сердце очень много Элизабет и виконтессы Ленской, которая скоро может не стать моей. Без всяких сомнений Ольга есть и будет для меня самой первой, самой важной женщиной в этой жизни, однако постепенно в мое сердце входила еще одна, имя которой Глория. Я не знаю, какое она займет там место, но точно знаю, что ее имя для меня уже кое-что значит.
А Бабский-то где?
Утром я проснулся поздно — часы показывали 9:12. Странно, что Елена Викторовна не позаботилась разбудить меня к завтраку. А есть мне страшно хотелось, ведь вчера мой молодой организм вместо ужина получил изрядную долю стресса. Да, я про императора. Филофея Алексеевича, который так не вовремя ворвался в покои Глории, и рылся в шкафах ее спальни, едва не наступив на меня, пока я прятался за кроватью.
Потянувшись, перевернувшись на бок, я взял эйхос. Экран ожил от касания боковой пластины и обнаружил два новых сообщения: от Глории и Оли Ковалевской. Я медлил, чтобы нажать кнопку и услышать голос своей возлюбленной княгини. Перед мысленным взором предстало ее лицо, которое я любил с первого класса школы второго круга — утверждая это я говорю не совсем об Астерии. Затем шевельнул указательным пальцем и услышал ее голос.
Ольга была в отличном настроении, рассказала мне о первом дне на крымском побережье, о планах на предстоящую неделю, немного шутила, рассуждала о новой системе наведения ракет. Ясно, даже на отдыхе ее пытливый ум работал в важном для нашего Отечества направлении. В ответ я сказал моей милой княгине, что люблю ее и очень бы хотел оказаться сейчас рядом, но… Намекнул, что скорее всего сегодня вечером буду уже на пути к берегам Коварного Альбиона и вряд ли в ближайшие дни мы сможем пообщаться даже через эйхосы.