Откинув покрывало, я встал, сунул ноги в тапки и направился к сейфу. Идти на завтрак решил с папкой императорского конфидента графа Варшавского. Судя по времени, мама вряд ли будет в столовой, и я, в ожидании завтрака, потрачу время с пользой, изучая важные материалы по предстоящей операции. Материалов там имелось не много — я успел их пролистать перед сном, но день мой обещал быть загруженным, и следовало рационально использовать каждую минуту. Ведь уже к вечеру я планировал вылет. Да, это слишком поспешно. Знаю, что столь серьезные операции не проводятся вот так, стихийно, по щелчку пальцев. Если по уму, то группу надо готовить, отрабатывать детали операции, плотно заниматься с каждым участником, проводить боевое слаживание, продумывать запасные планы по реализации наших целей. В этих вопросах я имею достаточный опыт — уж как-то накопился за прошлые жизни. Но, все сказанное выше — не мои методы. Во-первых, я — Астерий, и мой любимый метод — это импровизация, которая — штука стихийная. И самая эффективная импровизация это, что делается без особых расчетов, на кураже. Только это не значит, что я как идиот сразу бросаюсь в бой. Я умею взвешивать, думать и разыгрывать карты так, что получаю нужный результат, но при этом не трачу много времени на подготовку. А во-вторых, у нас действительно не было времени на все эти глупости, написанные людьми в погонах.
Примерно минут через двадцать я сидел в столовой, поедал великолепный ростбиф и жирными пальцами листал материалы, предоставленные мне Варшавским. Да, с моей стороны неаккуратно, не по-графски, но все равно эти бумаги вряд ли кто увидит кроме меня. Когда Надежда Дмитриевна подала кофе, я набрал номер Бондаревой и сказал в эйхос:
«Доброго дня, Наташ. В ближайшие два часа не отлучайся из номера — я подъеду. И просьба, господин Бабский, пусть тоже меня дожидается».
Я намеренно не стал употреблять звания — они сейчас неполезны. Тем более в предстоящей операции, нам важнее чувствовать себя людьми гражданскими. Дело в том, что воинские звания и связанные с ними отношения задают определенные рамки, а нам важна не косность, а гибкость и изобретательность.
Затем я набрал Элизабет и попросил ее через сорок минут быть на углу переулка Верещагина рядом с газетным киоском. Решил, что сегодня разумнее мне воспользоваться «Гепардом» — вимана пусть отдохнет.
Потянуло сквозняком, открылась дверь и вошла мама.
— Саш… — она как-то особо грустно посмотрела на меня и села напротив. — Я сегодня опять плохо спала. Опять… — она положила на стол коробочку «Госпожа Алои», взяла сигарету и прикурила. — Надежда Дмитриевна, подайте кофе, — обернувшись, распорядилась она.