— Майкл? — догадался я.
Графиня кивнула, выпуская легкое облачно дыма.
— Мам, — я поманил ее пальцем, словно хотел сказать что-то ей на ухо. Когда Елена Викторовна наклонилась, то поцеловал ее в щеку. — Обещаю, вопрос с Майклом мы начнем решать в самую первую очередь, как только окажемся в Лондоне. Это случится очень скоро.
Она тяжело вздохнула, поднесла к губам сигарету, и сказала:
— Теперь мне добавится новый страх. Страх за тебя. Когда ты туда? — она затянулась табачным дымом и, выдыхая его, поспешно сказала: — Лучше не говори. Лучше я не буду пока этого знать.
Я и не сказал, лишь допивая кофе сообщил, что Ольга в Крыму и как бы намекнул, что мне хочется скорее к ней. Пусть думает, что ближайшие ночи и дни, которые я буду отсутствовать, я провожу с Ковалевской.
Уходя, я положил на тумбочку Антоном Максимовичем две сторублевки — хотелось, чтобы старик порадовался, купил себе, к чему тянется душа.
— Ох, барин! Александр Петрович! Да полюбят вас боги, так как люблю я! — запричитал дворецкий.
— Богини! — обернувшись, сказал я. — Богини, Антон Максимович! И представьте себе, любят!
Вышел, сел в «Гепард» и помчался в Хамовники, разбивая частые лужи — ночью был сильный дождь. Поначалу я хотел зайти к Стрельцовой, посмотреть квартиру, в которой она обустроилась с Ленской, но подумал, что могу застрять там надолго. Ведь Элизабет умеет повести себя так, что ее сразу хочется.
Когда я подъехал к месту встречи, то понял: госпожа Стрельцова умет себя не только так вести, но и одеться. Она стояла в пяти шагах от газетного киоска, одетая в серый со стальным отблеском плащ и шляпу, почти мужскую, но не лишенную особой элегантности. Не знаю какими волшебными токами, но этот образ меня пронял до самого корня. На плече ее висела новая кожаная сумочка, конечно с «Cobra Willie-VV», может быть даже в союзе с гранатой. Я люблю опасных женщин. Милые и умные, такие как Ольга — это одно, а такие, как Элизабет, это совсем иные ощущения.
Я лихо остановил перед ней «Гепард», позволив эрмимобилю заскочить передним колесом на бордюр. В том мире, который моя душа не так давно оставила, это называется «понты». Да, понты, как вы знаете я не люблю их, но иногда позволяю для эмоций. В данном случае этими пустыми понтами я раззадорил баронессу.
— Демон мой, ты меня всегда радуешь! — Элиз открыла дверь, с быстротой и грацией дикой кошки устроилась рядом со мной. Успела при этом снять шляпу и отправить ее на задний диван.
Я не стал ее спрашивать, чем обрадовал ее в этот раз. Мы поцеловались, страстно и долго, ее рука как бы случайно оказалась у меня между ног.