И вот бегу я по этой спрессованной дороге, бегу, и вдруг стёжку впереди, прямо по движению, накрывает едва заметная тень. В следующее мгновение подлесок по левую руку взрывается взблесками импульсных выстрелов. Едва коснувшись земли, тень вспыхивает вихрем одномоментных попаданий, которые очень быстро достигают критической отметки, и только-только вышедшая из переката ариала вспыхивает красным. Этот сигнал, согласно настройкам генератора защитного поля, означает его условную перегрузку, а следовательно — условную смерть претендентки на мою «руку».
Девчонка тоже заметила условный сигнал. Её разочарованию не было предела. Недовольно прикусив губу, кошка прошествовала мимо меня с гордым независимым видом. Хоть и ариала, и должна быть непрошибаемой, а глазки так и косят в мою сторону — молодая ещё, обидно дурёхе, что так бестолково подставилась.
— Что, поспешила? Иди сюда, кошка, дай я тебя хоть обниму напоследок! Будет тебе утешительный приз.
В ответ валькирия только неодобрительно фыркнула, но остановилась и уже не таясь посмотрела в мою сторону.
— Нет, Кошак, тогда меня по-настоящему прибьют. Проиграла — значит, не мой день. Пойду в город, напряжение охотой снимать.
Из кустов её покаянную фразу встречали одобрительные фырканья. Однако! Если бы и не убили, то приблизиться точно не позволили бы. Ну, кошки! Оказывается, ревность им не чужда… Или это обострённое чувство справедливости?.. Кто их разберёт — этих республиканок! Но одно я знал наверняка. Окажись на месте этой молоденькой ариалы снежка — та бы не побоялась, подошла. Ведь один раз живём!
Дальше пошло веселей. То и дело в кустах слышались писки лучевых импульсов. Порой где-то в ответ начинало заметно посверкивать — это у очередной подставившейся кошки срабатывала защита. Пару раз мимо проносились боевые двойки, прикрывая друг друга выстрелами из винтовок. А один раз после особенно ожесточённого боестолкновения из кустов вывалилась до того полыхнувшая алым кошка. На этот раз неудачу потерпела метиллия.
— Тоже подходить боишься?
— На нарывайся, Кошак, и без тебя тошно, — мазнула по мне исполненным недовольства взглядом валькирия.
— Так давай, настроение подниму! Думаешь, мне этой дурацкой пробежкой охота заниматься, когда у вас там так интересно?
— Ничего. Зато аппетит нагуляешь. Может, мои ещё себя покажут, — проходя мимо, девочка вдруг остановилась, подумала секунду и резко повернулась ко мне всем корпусом. — Но игру ты интересную придумал, за это я тебя, пожалуй, приласкаю.
И натурально присосалась к губам, словно изнывающий от жажды путник — к вожделенному бутыльному горлышку. Даже куснула легонько напоследок. Я в ответ лишь чуть подался в её сторону, но руки распускать не спешил — не хотелось нервировать её товарок. Прервав поцелуй, метиллия унеслась прочь, назад по стёжке, я же неспешно потрусил дальше. От нечего делать начал вылавливать мельтешащие по кушарям тени.