Ну а для человека знающего любоваться виртуозной игрой валькирий было особенно приятно — ведь нюансы любого искусства в куда большей степени способен оценить другой его адепт, чем простой обыватель… Однако по прошествии примерно половины пути даже я стал уставать от бесконечного мельтешения теней и импульсов. Не так я представлял себе Большую охоту — ой не так!
— Эй, кошки! Ну вы прям как будто в другом измерении существуете! Мне уже скучно! Словно и нет вокруг такого обилия великолепных человеческих хищниц! Возьмите меня в игру. Я лучше по кушарям вместе с вами потаскаюсь, чем тут без толку прохлаждаться! Или та ариала в самом начале была единственной смелой среди вас? Давайте, кошки, вы же на меня охотитесь, а не друг на друга!
Ответом мне была тишина, которую лишь пару раз прорезали вялые писки лазерных импульсов. Я только головой тряхнул, да потрусил дальше. Но, как оказалось, эффект от моей прочувственной речи был, сокрушался я напрасно. Не прошло и нескольких минут, как лесной массив расцветился такими спецэффектами, каких там отродясь не виделось. Вроде бы кто-то даже световые и парализующие гранаты использовал! А потом всё закончилось — так же резко, как началось. На измученное яркой круговертью восприятие упала давящая тишина тенистых крон. И была она стократ весомей ослепительной фантасмагории минутной давности…
Далеко не сразу я заметил, что у дерева, привалившись спиной к массивному стволу, стоит девочка в форме Экспансии. Словно недавняя круговерть цветов и оттенков породила её из чрева лесного сумрака. Метиллия, с убранными в высокую причёску пепельными волосами, — стройная, подтянутая — она стояла, скрестив на груди руки. Поймав мой взгляд, валькирия заговорила немного грудным, пробирающим до самого естества голосом.
— И чего ты орёшь? Думаешь, так легко не подставляться, да ещё и противника по этим кушарям выслеживать? А рядом с тобой — как на ладони.
— Ну, коты вообще склонны орать… Иногда. Просто так. По крайней мере, так это воспринимают окружающие.
Республиканка смерила меня взглядом своих салатового оттенка глаз и коротко хмыкнула.
— Ты про животных, что ли? Эти да, орут… Ладно, кот, признаю, всё это глупо смотрится. Мы от тебя по кустам прячемся, а ты бежишь тут один такой, несчастный и всеми брошенный.
Слова бесстрашной кошки всколыхнули в душе ответный порыв. Шагнув ей навстречу, я заключил девочку в свои крепкие объятия. Странно, но валькирия не противилась… зато воспротивились её товарки. Стоило мне обнять боевую сестру, как откуда-то справа пришёл энергетический импульс. На одних инстинктах я сместился в сторону выстрела, пытаясь прикрыть собой женщину. Однако вместо горячей благодарности в её ответном взгляде разлилось глухое недоумение.