Что Марк мог здесь делать? Зачем ему было приходить в шахту?
Пытаюсь восстановить в памяти карту городка, хоть, и уверена в том, что здесь, на шахтах, стоит жирная красная точка. Дикое животное, вероятно, медведь, разодрал двоих рабочих в одном из тоннелей.
Наши шаги эхом отражаются от свода потолка и растекаются вниз по постепенно сужающемуся тоннелю. Кажется, будто дышать становится труднее. Стараюсь прогнать эти мысли прочь, но паника подступает участившимся биением сердца к горлу. Пытаюсь сфокусироваться на голове Касьяна, то появляющейся, то пропадающей между Ией и Аникой.
– Его здесь нет. – шепчет Дарён за моей спиной.
– Кирена была права. – поддакивает Ия впереди.
А я молча глотаю вязкую слюну, пытаясь себя успокоить.
Никаких покойников. Никаких медведей. Никакого чудовища не ждёт нас за очередным поворотом.
До болот мы добрались меньше, чем за час. Касьян по-прежнему меня игнорировал, Дарён уничтожал, кажется, нескончаемые запасы пахучих сухарей и газировки, Ия продолжала тыкать пальцами по экрану телефона, а Аника вяло бубнила под нос о том, что завра ей вновь заступать на двенадцатичасовое дежурство.
Атмосфера в машине заметно изменилась: от глупых смешков и издевок не осталось ничего. Только гнетущее молчание и шелест веток об окна.
Машину мы покидаем под грозное напоминание Касьяна не разбегаться и ходить толпой.
Часы в телефоне показывают половину второго.
Заросли черники и морошки с вощеными листами хрустят под ногами. Дарён нарывает букет из ягодных кустов и отдаёт его Анике. Ия, глядя на них, комментирует:
– А я не гордая. – и принимается собирать ягоды.
Ягодный сок пачкает белую подошву кроссовок, а влажные облака тумана оседают холодными каплями на коже. Мы кричим, срывая голос, но никто кроме сов не отзывается на наши голоса.
Там, где земля становится мягкой, а ковер из мха чавкает под ногами, мы останавливаем наши поиски.
– Идти дальше опасно. – Касьян устало растирает пальцами виски и бросает на меня взгляд, думая, что я не замечу.
Смешной. Я, словно собака, слежу за каждым его жестом, ища благосклонность.
– Что ж… Кирена была права. – на идеальном лице Касьяна проступают ямочки, пусть он и пытается сдержать улыбку.
– Мне завтра на смену. – плачется Аника, повиснув на Дарёне.
Я так устала после всех этих дней, наполненных поискам и погонями за призраками, что молча и безэмоционально наблюдаю за остальными, усаживаясь на гнилой пень, покрытый голубыми мхом.
Марк мог напиться где угодно в городе, но, раз Вилен собрал поисковые отряды, очевидно, его нигде не нашли. Если до этого Марк уже не единожды был замечен за тем, что напивается и идёт гулять, то в этом должна быть логика. Куда бы направился тщеславный и жадный до признания человек?