Касьян глядит на меня через зеркало, не моргая.
– Кирена, я понимаю, что вы слишком умны и хороши для подобного рода деятельности, девушка амбициозная, столичная, но, пожалуйста, не оспаривайте то, чего не знаете. Марка здесь мы уже однажды находили, но я обязательно учту ваше замечание на будущее, дабы улучшить качество моей работы, ведь вам виднее. – от высокомерия и издевательских ноток в голосе Касьяна меня начинает тошнить. Цепляюсь за фонарь. Резная ручка, словно змея, скользит в ладони.
– Не неси пурги. – мой голос надламывается и дрожит.
Я не буду плакать.
Я не буду плакать.
Я не буду плакать – уговариваю себя, ясно понимая, что уже проиграла.
Не свожу глаз с отражения Касьяна и выдавливаю улыбку, в попытках скрыть подступившие к глазам слёзы.
– Я плавала за трупом, вламывалась в твой дом, думаешь, что я считаю себя лучше? Умнее?– Договариваю, когда аккуратно закрываю дверь и выпрямляюсь, подставляя лицо холодному порыву ветра.
Поспешно стираю слёзы рукавом кофты, пока остальные хлопают дверями машины. Касьян останавливается позади меня, не произнося ни слова. Вдыхаю холодный воздух в попытках набраться сил, прежде чем начать диалог самой. Тихо, чтобы никто не слышал.
–Когда ты приходил ко мне… Ты нёс полный бред. Я не сказала никому ни слова и пошла за тобой. Пыталась доказать каждую твою теорию. – шмыгаю носом, говоря ещё тише и сдавленнее. – Ты бегаешь ко мне только когда тебе что-то нужно, но не воспринимаешь меня всерьез. Конечно, ведь мне можно вывалить всё, что угодно, но с мнением считаться не обязательно. Хочешь показать мне моё место? Хорошо. Но не надо больше притворяться, будто тебе нравилось наше общение.
Касьян проходит мимо, даже не удостоив меня взгляда, только бросает, не оборачиваясь:
– Кирена, ты такая глупая.
Смотрю ему в спину, подмечая ружьё, болтающееся на плече. С каждым шагом, разделяющим нас, я чувствую, как внутри что-то ломается и ноги становятся ватными.
Действительно, я такая идиотка…
Спешу за Ией, глядящей в телефон, вместо того, чтобы осматриваться по сторонам. Мелкие ветки хрустят под подошвами кроссовок до самого входа в шахту. В лицо ударяет запах сырости. Тяжелый застоявшийся воздух неохотно пропускает нас в тоннель, принимая в удушливые объятия. Дарён замедляет шаг и идёт за мной, держа правую руку на открытой кобуре.
Кого они боятся? Диких животных? Тень? Или Марка, который мог поехать головой, напившись?
Ладонь, сжимающая фонарь, дрожит, а вместе с ней и луч желтого света. Он скачет по грязи и неровным стенам и полу, скользит по острым зазубринам каменного потолка.