Мария Данииловна Ветрова – как же круто!
Мне хотелось дочку. Парень тоже неплохо, но девчонка лучше. А парня можно и вторым заходом.
Вечеринку, в общем, мы пережили. Поздравления, пожелания и всякое такое. Торт – кульминация. Только барабанной дроби не хватало. Вроде как разрезать должны были мы с Ликой вместе, но предоставили это право деду. Внутри оказалось что-то клубничное, все завопили, но розовая партия громче. Ну еще бы, им полагались какие-то мелкие призы.
— Во будет прикол, если окажется, что та коза кондитерская ошиблась, — шепнула Лика мне на ухо. – У нее вид какой-то укуренный был.
— Ну и ладно. – Я пожал плечами. – Будет Петр Мария Ветров. Ну а что? Карл Мария Вебер, Эрих Мария Ремарк – и ничего, норм.
— Боже, с кем я связалась? – застонала Лика.
— Поздняк метаться, Ветрова! Раньше надо было думать.
— Угу! Раньше! Мы вообще тогда о чем-то думали?
Неделю назад мы отметили первую годовщину со дня свадьбы. Камерно, дома. Были только мы, мать и батя с Александрой. Так уж сложилось, что и я тещу, и Лика моего отца звали просто по имени – с тех пор как они поженились весной. То есть теща приходилась мне мачехой, а свекор Лике – отчимом. Ну а мы стали сводными братом и сестрой.
Сеструха и братуха! Так и называли друг друга иногда, стеба ради.
Ну да, не будь у бати с Александрой когда-то неудачного романа, то и мы с Ликой не встретились бы. Если бы, если бы… много всяких если бы.
Вечером, оставшись вдвоем, мы доедали торт и вспоминали, как все было.
А я ведь тогда не собирался на концерт «Перевала». Думал, что заеду поздравить батю днем. Все эти их олдовские тусовки не для нежной психики. Но Ида прицепилась как репей. Я ей был немного обязан по рабочим делам, поэтому нехотя согласился. Мол, проведу, ну а дальше сама-сама. Хотел уйти сразу после концерта, но все пошло по неожиданному сценарию.
Я заметил, что все выступление батя поглядывал в одну сторону. Вроде бы коротко и почти незаметно, но когда количество этих косяков зашкалило, стало интересно. Там сидели женщина в возрасте и девушка. Толком я их издали и в полумраке не разглядел, конечно. А потом батя выдал пассаж – про свою давнюю любовь. Спел никому не известную песню и пошел к тому столу с цветами.
— Вот же бля! – прошипела Ида. Видимо, сразу смекнула, что ей тут ничего не светит.
Девушка поднялась из-за стола, отошла в сторону, и тут я наконец смог ее рассмотреть. И что-то случилось.
Нет, не какие-то там молнии, искры и прочая лабуда. Я просто прилип к ней взглядом. И пялился, пока она тоже не посмотрела на меня.