— Не хочу. – Она достала из шкафа платье в бежевых разводах. – И кто только этот идиотизм придумал? Кстати, там будет такая фигня, которую разбивают, а там конфеты? Розовые или голубые?
— Пиньята? Нет, торт будет. Нам надо по пути его забрать, мать просила. Сказала, что не успевает.
В кондитерской заказы выдавала стремного вида девка с тату-рукавом, одетая в форменный синий халат. Потыкав пальцем в планшет, она уточнила:
— Гендер? – и крикнула в подсобку: — Галя, девочку на три кило принеси. Она там одна большая.
И только когда мы начали ржать как два идиота, спохватилась:
— Ой, блин… Извините ради бога. Нельзя же говорить.
Ну да, ну да, это должно было оставаться страшной тайной для всех, до самого вскрытия. Торта, в смысле.
— Да ладно, забейте, — всхлипнула Лика. – Мы никому не скажем. Притворимся, что не знаем.
— Ну что, — сказал я, когда мы сели в машину. – Петронила?
— Данька! – зарычала Лика, традиционно вцепившись когтями мне в бок.
Это был наш внутренний военно-морской юмор. Из тех шуточек, которые непонятны никому, кроме нас. А у нас их хватало.
Когда Лика с индейским боевым воплем выскочила из туалета, размахивая тестом-бурундуком, мы, разумеется, начали выбирать имя. Мальчика решили назвать Петром – и с чего бы это вдруг? А вот с девочкой случился затык.
— А знаешь, что у апостола Петра была дочь, которую звали Петронила? – спросил я, сделав самое серьезное табло.
— Ты рехнулся, Ветров?! – моментально запенилась Лика. – Какая нафиг Петронила? Петронила Данииловна!
Это, конечно, была шутка, но шел уже шестой месяц, а имя для девочки мы так и не выбрали. Хотя у меня в голове крутилось — Мария. Что-то такое… из Маяковского, в общем.
— Тихо, сеструха. – Я поймал ее руку. – Убери когти. У меня есть предложение. Давай испортим всем праздник? Придем и скажем, что торт уронили или сожрали. И что там была… Машенька. Внутри. Всем спасибо, все свободны.
— Машенька! – фыркнула Лика. – Какая Машенька, братуха? Ты совсем ку-ку? Маша и медведь, блин!
— Значит, по первому пункту возражений нет?
— Поехали уже! Быстрее сядем – быстрее выйдем. Машенька! Фу!
До ресторана мы ехали полчаса, и всю дорогу она бурчала себе под нос, склоняя бедную Машеньку на все лады. А когда я втискивал машину на парковку, сказала с космическим сомнением:
— Ну… не так уж и плохо… вроде. Машенька.
Такое у нас бывало, и не редко. Я предлагал что-то, Лику сначала подкидывало, потом она недовольно бурчала, а потом соглашалась, что в этом что-то есть.
В общем, Мария была уже почти в кармане, но я предпочел прикрыться ветошкой, пока Лика не дозреет окончательно. Чтобы не спугнуть.