Андрей положил телефон на тумбочку, подошел к окну, остановился, глядя на Неву. А я смотрела на него. Выглядел он, между прочим, для своего возраста очень даже неплохо. Качком и в молодости не был, скорее, жилистым, поджарым. Таким и остался: узкие бедра и талия, ни намека на живот.
Я встала, обняла его сзади, прижалась к спине. Тоже как раньше.
Квартира, правда, была другая, здесь я не бывала. Андрей переехал сюда после смерти матери, когда мы уже расстались. Васька – настоящий Питер. Он говорил, что его предки жили на этом месте всегда. Еще когда здесь было всего несколько деревушек. А мой предок приехал из Москвы с Петром, стал одним из тех, кто стоял у колыбели новорожденного города. Мы — его кровь и плоть. И это уже не изменишь.
Пытался уехать… Пустая бравада! Надежда прожить без корней Ленинграда…
— Когда тебе уезжать? – спросил Андрей.
— Завтра вечером.
— Вернешься? Ко мне? Совсем? Насовсем? .
— Да, — ответила я, не раздумывая. – Разберусь с делами и вернусь. Навсегда.
год спустя
Данила
— Данечка, заедешь за тортом? Я не успеваю. Приеду прямо в ресторан.
Я подумал, что с этим бардаком надо завязывать. Мать буквально изнасиловала нам с Ликой мозги, и мы сдались, разрешили ей устроить гендер-пати. И что? Завтра же вся это херотень будет в местных – а может, и не только в местных – новостях.
Известный рокер Андрей Ветров разрезает торт на гендер-пати своего внука… или внучки.
Ну уж нет. Только дай слабину, и вся твоя личная жизнь окажется на всеобщем обозрении. Понятно, маменьке надо подогревать и поддерживать интерес к группе, сливая под видом утечек такие вот мимишечки для фанатов. Я-то давно притерпелся, можно сказать, вырос с этим. Но Лика была шокирована, увидев в медиа фотки с нашей свадьбы.
Вау, Ветер женил единственного сына!
Ну уж нет, наш волкособ как-нибудь вырастет без этого. Пусть лучше песни дедовы слушает.
Я вообще предпочел бы просто поехать с Ликой в клинику и узнать на узи пол ребенка. Но из этого тоже устроили цирк. Мать напросилась с нами, нашептала там что-то врачихе, и та отдала ей бумажку в специально приготовленном конверте. Заклеенном. Этот конверт отвезли в кондитерскую, где готовят на заказ особые торты: розово-голубые снаружи и с той или другой начинкой. В общем, на данный момент пол нашего ребенка, кроме врача, знал только кондитер.
Дивны дела твои, господи!
— Данька, а нам тоже нужно наряжаться? – спросила Лика, когда мы собирались в ресторан. – В розовенькое-голубенькое?
— Еще чего! – фыркнул я, вытаскивая белую рубашку. – Но ты как хочешь.