Ее знакомство с Зораном прошло мимо меня – я уже жила в Москве. Его брат был женат на русской. Когда начались натовские бомбардировки Сербии, все они: брат с женой, Зоран и их мать – перебрались в Питер.
Мама рассказывала, что он подошел к ней в метро, и ей не удалось отбиться от этого знакомства.
Санька, я дала ему номер телефона и сама не заметила, как это случилось, говорила она.
Сопротивляться было бесполезно. Это я поняла, когда познакомилась с ним. Огромный, шумный, веселый, добродушный и невероятно обаятельный, Зоран буквально захватывал в плен. Я и глазом не успела моргнуть, как уже растеклась в улыбке до ушей, а он рассказывал мне про свои игрушки.
Ага, про игрушки! В Белграде он работал главным художником маленькой игрушечной фабрики и сам шил плюшевых зверей – таких же шкодных и милых, как и он сам. В Питере он устроился в кукольный театр – художником-технологом или, как он говорил, кукольным доктором.
По сути, Зоран был большим ребенком – добрым и непосредственным, но со своей глубокой болью. Его жена умерла, рожая ребенка, мальчик тоже не выжил. Он много лет был один и не думал, что когда-нибудь женится снова. В нем скопилось столько нерастраченной любви, желания радовать кого-то, заботиться, что мама не устояла. Ему удалось согреть ее и согреться рядом с ней самому. Они поженились, а когда в Сербии более-менее успокоилось, уехали в Белград.
К счастью, ни дом в пригороде, ни фабрика не пострадали. Со временем Зоран выкупил ее и расширил. Игрушки по его моделям стали популярными не только в странах бывшей Югославии, но и по всей Европе. А у Лики до сих пор жил волк, которого он сделал специально для нее.
— Саньо, доджи овамо!
— Идем! [37]
Зоран прекрасно говорил по-русски, но мне нравилось, как звучит сербский, и я сама понемногу научилась объясняться. Меня звали в беседку пить кофе со льдом – их обычный летний ритуал. Я встала, набросила хламиду, позаимствованную у мамы, но тут зажужжал телефон.
Лика! Звонила в понедельник и обещала быть на связи, с тех пор прошло четыре дня. Вот только сейчас объявилась. Я ей немножко отомстила – тоже ни словом не обмолвилась о своей поездке.
Может, вообще не говорить? Приедут с Данилой, а тут сюрприз – мамочка!
«Мамуль, привет! Ты как?»
«Привет. Вполне жива. А ты?»
«Все хорошо. Очень хорошо. Ты бабушке не звонила?»
«Они с Зораном передают тебе привет. И ждут. Вместе с Данилой».
Три точки озадаченно запрыгали.
«Хорошо. Спасибо. Ма, а может, тебе тоже к ним приехать? Отдохнуть, развеяться?»
Ладно, так и быть, не буду интрижничать.