Говорю об этом Даньке, но он не соглашается.
— Я фаталист, Лика. Все предопределено. Они должны были встретиться, чтобы встретились мы. А мы встретились – тоже для чего-то. Просто пока еще не знаем для чего.
Вечер у Ветра проходит очень даже душевно. Уже минут через десять я почти забываю, что он звезда. Привлекательный мужчина, интересный собеседник. Теплые интонации, мягкая, чуть усталая улыбка – но под этим чувствуется железо и… мудрость.
Сидим за столом, что-то едим, что-то пьем. Огромная квартира, окна на Неву. Вот он – настоящий Питер! Здесь каждый сантиметр пропитан его духом. И я вдруг понимаю, что Данька и его отец очень похожи. Не внешне, совсем на другом уровне. В том числе и мистической связью со своим городом.
С нашим городом, словно шепнул кто-то на ухо. Потому что он – наш. И мой тоже. Теперь и мой. А может, и был моим, только я об этом не догадывалась. Как и о маме.
Возвращаемся поздно. Данька с самым серьезным видом втирает, что Васька – сердце города и портал в другой мир. Что ночью, когда мосты разведены, здесь лучше не высовываться на улицу. И в окно не смотреть.
— А как же мы?
— А нам можно.
Все это напоминает страшилки, которые рассказывали когда-то в лагере. О чем и говорю. И тут же вспоминаю босую сущность.
— Ты ездила в лагерь? – удивляется Данька.
— В языковой. Там нам было запрещено разговаривать по-русски с утра и до вечера. Только по-английски. Зато после отбоя отрывались.
А потом мы идем молча. То самое молчание – когда на самом деле разговариваешь. Но мы разговариваем втроем. Мы с Данькой и Питер. И если совсем недавно мне было в этом городе тяжело… нет, трудно, то теперь вдруг становится легко.
Кажется, он принял меня. А я – его.
Александра
Солнце, яблоневый сад, бирюза бассейна. Шезлонг, зонтик, коктейль. Белый купальник и кожа, уже чуть-чуть тронутая загаром.
Лепота-а-а…
Я прилетела в Белград в среду вечером, и до сих пор не могла поверить. Как будто в другой мир попала. Раньше, когда у меня все было хорошо… когда я думала, что у меня все хорошо, это так не чувствовалось. А сейчас отогревалась, и снаружи, и внутри. Да и как могло быть иначе, если окунулась в море любви?
Когда умер папа, мама ушла в себя. Нет, она уделяла мне достаточно внимания, но тепла мне не хватало. Как будто он все забрал с собой. Мама жила так, словно папа не умер. Просто уехал куда-то и скоро вернется. Словно ждала его.
Ей было всего тридцать шесть – еще молодая, красивая женщина. За ней пытались ухаживать, но она словно закрыла для себя эту сторону жизни. Я, бабушка, работа, дом, немногочисленные подруги – вот и весь круг. Отпуск проводила на даче, возилась с цветами.