Ну и вот я сижу в офисе, в гребаной рубашке, которую наглаживал сорок минут, а она все равно помялась, и раздумываю над тем, что еще немного работы на тех, кого ненавидел всю жизнь, и я окончательно разделаюсь со своими врагами. Сделка, от которой у меня ноют зубы, уже не кажется такой уж невозможной. Это сложно назвать предательством себя. Да, они получают мою голову. Но я получаю их ресурсы.
Закрываю ноутбук, беру блокнот, встаю. Смотрю на отражение в темном стекле монитора. Рубашка на мне сидит отлично. И я нисколько не сомневаюсь, что новая жизнь однажды тоже на меня «сядет» как надо. Я привыкну. Даже к рабочему графику с девяти до восемнадцати. Мне есть ради кого привыкать и менять себя.
Вот если бы Женька хоть немного мне в том помогла! Но нет ведь! Она – ну просто кремень. Никогда не видел настолько упертой и несговорчивой бабы.
Наутро в субботу перед Пасхой она напекла пасок и потребовала отвезти ее на кладбище к мужу. Сколько я ее ни отговаривал – ничего не помогло. Она потребовала сказать, как пройти к могиле, если я отказываюсь ее проводить. В общем, все закончилось тем, что мы передали Нину деду, а сами таки поехали на кладбище.
Наверное, только там, глядя на Женьку, склонившуюся к могиле, я до конца понял, как это все выглядит с ее стороны… И как переживается.
Женя положила две бордовые розы на гранитную плиту. Погладила крест, установленный вместо памятника. Порывшись в пакете, достала маленькую красивую паску, украшенную милыми кондитерскими яичками. Церковную свечку. Заплакала, когда ветер не дал ей разжечь свечу ни с первого раза, ни с десятого.
– Жень… – прохрипел я.
– Уйди, пожалуйста. Ты не понимаешь.
– Ну, почему же? – стоял на своем, просунув руки в карманы.
– Потому что. Он был… очень хорошим. У нас был идеальный брак. Я та-а-ак его любила.
И хоть речь шла о моем брате, в тот момент меня ошпарило кипятком ревности. Чуть не рассказал ей, как все обстояло на самом деле. Удержался в последний момент! Язык прикусил, останавливая себя от этой жестокости. Пусть… Пусть верит в лучшее. Пусть заблуждается. Не нужно ей еще и это разочарование. Слишком много их было.
– Мне очень жаль.
Не знаю, поверила ли. По ней было непонятно. Слишком уж странно она на меня глянула.
– Его хотя бы отпели?
– Да.
– Он бы хотел быть похоронен рядом с матерью.
У меня дернулся глаз.
– Это невозможно. Сама посуди… Но она здесь рядом. На третьем участке. Да и какая разница? В любом случае они встретятся.
Поднял лицо к небу. Между распустившихся не так давно кленовых листочков мелькнуло солнце.