— Влад, что-то случилось? — одними губами спрашиваю я, но младший Красногорский отлично понимает меня.
— Да, — он коротко кивает. — Это касается Стаса. Поговорим после праздника.
От упоминания имени погибшего мужа меня бросает в жар. Неужели появились новые улики в этом деле? Я уже потеряла всякую надежду.
В этот момент из игровой возвращается Арина со своими друзьями, и я почти сразу переключаюсь на праздник. Я подаю официанту знак, и уже через минуту он появляется в тортом в руках. Дочка зажмуривается, а затем резко распахивает глаза, восхищаясь очередным невероятным творением моей близкой подруги Лены, которая на протяжении долгих лет готовит нам торты по любому случаю.
Огоньки семи розовых свечей и одной большой цифры семь в центре торта отражаются в глазах Арины. В роскошном розовом платье она сидит на своем стуле и неестественно улыбается. Сердце в груди в который раз за этот вечер сжимается от боли. Он помнит прошлый год, она помнит, что он не пришел, как и помнит причину…
Мне так больно смотреть на мою девочку, но я ничего не могу сделать, только попытаться хоть как-то отвлечь ее от тяжелых воспоминаний.
— С днем рождения, Ариша! — словно услышав мои мысли, один за другим восклицают гости.
Я вдруг ловлю на себе взгляд Вероники, наполненный жалостью и неловкостью, и знаю, что все остальные гости смотрят на меня также. Не намеренно, просто потому что не могут иначе. Но какой бы сильной я ни была, это сильнее меня…
Я наклоняюсь к Арине и, отгородив нас двоих от всех собравшихся своим телом, опускаю руку на ее тонкие пальчики.
— Милая доченька, — негромко говорю я. Мне хочется, чтобы эти слова слышала только она одна. — Ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю. Иногда мне кажется, что мое сердце просто разорвется от этой любви. Ты — мой самый главный подарок в жизни. Самая светлая и красивая девочка. Добрая, отзывчивая. Ты — самое лучшее, что со мной когда-либо случалось.
Она поднимает на меня свои большие ясные глаза, и я замечаю в них настоящую детскую радость. Арина расплывается в улыбке, но огонек мимолетного счастья постепенно угасает. Тогда я крепко обнимаю дочь, и ее теплая щека прижимается к моей. К горлу подступает ком, и я чувствую , что вот-вот расплачусь. От любви и от боли.
— А уже можно задувать свечи? — Арина резко отстраняется и поворачивается к торту, чем удивляет меня.
— Конечно, но перед этим загадай желание, — произношу я, устраиваясь на соседнем стуле рядом с дочерью.
— Я не знаю, что загадать, — пожимает плечами.
— Загадай собаку, — подсказывает ее друг Арсений.