Англия пока решила эвакуировать свои войска из Нидерландов, предпочитая почти полностью сосредоточиться на индийских делах. Австрия, лишившись противовеса в Империи, смогла принудить всех курфюрстов участвовать в войне со всей энергией, но вот денег на экипировку такой армии у императора не было. К тому же даже хлеба в Германии выращивалось в обрез — крестьяне разбегались, опасаясь, быть угнанными в армию или на худой конец просто ограбленными, и сокращали свои посевы, боясь, что их потопчут или сожгут проходящие солдаты.
Империи нужны были поставки, и я их мог предоставить. Имперский сейм утвердил переход под управление уже Российской империи Мекленбурга, Ольденбурга, Бранденбурга[20], Гамбурга[21] и части Силезии[22]. Границы имперских округов пересматривались — вместо Верхне[23]- и Нижнесаксонского[24] создавался Саксонский. Монарх Великобритании Георг уступал титул курфюрста Брауншвейг-Люнебурга[25] своему брату Вильгельму, формально выводя управление Ганновером из-под власти английской короны и ещё больше развязывая руки императору Францу.
Взамен поддержки исключения части имперских территорий на сейме, непосредственно в лен Габсбургов передавались бо́льшая часть Силезии, Бавария и многочисленные прусские земли близ Австрийских Нидерландов. Теперь Франц мог снова воевать с французами, которые серьёзно потеснили его армии в Нижних Землях и Пфальце. Это был огромный успех для России — наша экономика получила очередной толчок для развития, мы теперь имели неограниченный доступ к населению Германии, а наши оборонительные позиции отодвигались далеко от русских границ.
Тем не менее мне было грустно. Так не хватало мне Отто, на которого я всегда мог положиться. Пусть, сменивший его Суворов был мне, безусловно, верен, а его военный талант, возможно, был не меньшим, чем у князя Константинопольского, но Александр Васильевич не был моим старым другом, который мог мне возражать, иногда даже требовать от меня чего-либо, да и поговорить с новоявленным Светлейшим князем Амурским по душам, мне пока было сложно.
Да и чувствовать я себя начал этаким тяжелоатлетом, который поднял мировой рекорд и очень устал… Я захандрил, принялся даже подумывать, чтобы отойти от непосредственного управления государством, благо мои помощники были достаточно компетентны — я мечтал о большом путешествии. Увидеть маму и Гришку, Алёшу и его семью, с которой я не был даже знаком — братец категорически отказывался покидать Дальний Восток, очаровавшись его просторами и красотами…
Организованная на тамошних землях провинция, получила наименование Амурского наместничества и требовала пристальнейшего внимания, значительного количества переселенцев, вложений в дороги и обустройство деревень и городов, да много чего. При этом эти новые территории были мне родными, пусть и по прошлой жизни. Там, на берегу залива, которому я по старой памяти велел дать имя Петра Великого, возможно, когда-то снова появится город… Но пока к тому не было ресурсов, слишком много Россия получила более привлекательных мест, которые следовало скорее осваивать.