Таким образом, все земли восточнее Пантеллерии[7] подлежат ответственности вверенного мне государем флота, что весьма тяжело, ибо египетские и берберийские пираты всё норовят безобразничать на торговых путях. Пусть разорение Туниса и напугало многих, но всё одно — татей на море предостаточно. Египетский эмир Мохаммед и алжирский дей[8] Омар клянутся, что все силы свои направляют на искоренение пиратства, но врут, шельмы! Ведомо мне, что всячески они способствуют корсарским походам.
Пока, однако, сил для полного искоренения сей прокля́той напасти у меня нет, но Великий князь уверяет меня, что на верфях наших уже строят стапели для фрегатов да корветов, которые, будет на то Воля Господня, наведут порядок в водах, империи нашей подчинённых! Да и ведаю: война вскоре закончится, и вот тогда узна́ют воровские правители бывших турецких земель, что не стать им султанами и халифами!
Однако сейчас очень тяжко нам, душа моя. Взывают ко мне патриоты Сардинии да Корсики, прося помочь им против французов, а сил у нас недостаточно! Даже уж Венеция рыдает, чтобы русские солдаты помогли избавить сию древнюю республику от французов, а ей-ей ни одной роты морской пехоты и ни одного судна не могу выделить для дела сего весьма важного…
Ну ничего, Глашенька! Бог не выдаст, свинья не съест, как любит говорить государь, Павел Петрович! Флот наш в полной силе и решимости Трюге побить, пусть и без англичан! Не беспокойся, душа моя!
Да что о делах-то всё пишу! Бесценная моя, Аглая Андреевна! Грустно мне без тебя, как никогда больше. Истинно пришло ко мне, что такое любовь и разлука. Никогда доселе не испытывал я сих чувств так, как сейчас! Каждую свободную минуту благодарю Бога, что даровал мне на излёте жизни любовь такой женщины, как ты. А государя благодарю за то, что принудил меня, старого дурака, соединить себя узами брака с тобой!
Не волнуйся, Ангел мой, за меня! Брат твой, Танасис, ни на шаг от меня не отходит, не даёт мне без охраны из штаба выйти! А старый Аристид кормит и поит меня по часам, как ты ему и велела. Ни жизни, ни здоровью моим в сём благодатном климате ничего не угрожает.
Страдаю без тебя, душа моя! Надеюсь, что тягота твоя разрешится в срок и забот тебе не принесёт. Знаю я, что сам Великий князь участие в тебе принимает, лучших врачей к тебе шлёт, но всё одно, беспокоюсь… Тяготит меня, что не могу во время сие быть подле тебя, но служба и долг мой принуждают меня к этому.
Потерпим ещё несколько, Ангел мой, и будем молиться Богу, чтобы нам после того никогда боле не разлучаться.