— Позвольте, я помогу, — герр Вагнер аккуратно перехватил коляску, позволив няне освободить руки.
— Осторожнее на поворотах, она довольно тяжелая, приходится придерживать, — предупредила Клара и аккуратно откусила крендель. — Где вы нашли выпечку?
— На соседней дорожке. А потом заметил нашу новую знакомую. Она как раз переходила лужайку, чтобы подобраться к вам поближе. Я решил, что преувеличиваю, и сделал небольшой крюк. Но оказалось, что я все понял верно.
— Она врала, — неожиданно произнесла секретарь герцога, привлекая внимание. — Элементали, как же вкусно!
— С чего вы взяли? — камердинер прищурился, глядя на нее, а Клара снова откусила крендель. Действительно вкусно. Оказывается, она умирает с голоду.
— Взгляд. И слишком много деталей. Она пыталась выглядеть как добрая, болтливая старушка, но глаза оставались холодными. Оценивающими.
— Но что ей было нужно в таком случае? — непонимающе нахмурилась фройляйн Гессен.
Ответом стала напряженная тишина, а потом герр Вагнер задумчиво протянул:
— Думаю, гулять в парк вы будете ходить в сопровождении. Моем или Пауля. Я поговорю с герцогом и герром Шварцем. Они одобрят.
Клара уже хотела задать вопрос, но затем опустила взгляд на коляску. Малышка. Вряд ли кто-то за пределами особняка знал, что она вовсе не дочь герцога. Но неужели кто-то решился бы на такую мерзость, как похищение ребенка?
О пробуждении…
Проснувшись, он еще некоторое время лежал, пытаясь вспомнить, где находится, и как здесь оказался. Сосредоточиться мешал то нарастающий, то стихающий рокот, раздающийся где-то рядом. Храп. Кто-то храпел.
Герхард сел и откинул одеяло, которым его заботливо укрыли прямо поверх одежды. Он находился в бывшем шатре для тяжелых больных. На одной из освободившихся коек. Самих больных ночью перевезли в город. Наверное. Иначе почему шатер почти пуст?
На соседней койке обхватив себя за плечи спал бледный Роберт, которому храп не мешал. А доносился он из ближайшего к выходу угла, где лег отдохнуть начальник лагеря. Доктор Вебер спал с другой стороны, замотавшись в одеяло и подложив сложенные ладони под щеку. Больше внутри никого не было.
Герцог поднялся, морщась от каждого движения. Болели руки, плечи и шея. Это понятно. На обратном пути из шахты они с Робертом тащили на себе трупы магов. Оставлять их под землей показалось неправильным, не говоря уже о том, что оба требовали дополнительного и более подробного изучения после воздействия, а вернуться позже им вряд ли бы позволили. Удивительно, что вообще отпустили.
Герхард потянулся, разминая затекшие мышцы. Покрутил головой. Медленно пошел к выходу. Оказывается, ноги тоже болели. И его походка напоминала передвижения неопытного всадника, полдня проведшего в седле.