Взгляд невольно остановился на безмятежно спящей малышке. Она так и не проснулась прошлой ночью, пока элементаль не ушел, и я не положила ее в кроватку. Будто ничего и не было. Будто мне все приснилось. Снова. И, если бы не нож для бумаг в кармане халата, я бы вряд ли поверила в реальность произошедшего. Ничего ведь не изменилось.
Впрочем нет. Шелест исчез. Этот ужасный, мерзкий звук, не позволяющий сосредоточиться ни на чем ином, преследующий даже во сне, заглушающий любые иные звуки и слова, вдруг пропал. А я даже не сразу заметила…
Картинка перед глазами неожиданно расплылась. В горле встал ком. Я больше не схожу с ума. Все закончилось. Все закончилось.
На сцепленные пальцы вдруг легла мягкая ладонь.
— Все хорошо. Мы просто гуляем. И скоро вернемся обратно. Для малышки получасовая прогулка на первый раз — настоящее приключение.
Я кивнула и вытерла слезы. Раньше я плакала напоказ, легко вызывая водопад по собственному желанию, теперь слезы приходили сами, и, видят элементали, я бы обрадовалась, если бы они исчезли.
Клара смотрела на меня с сочувствием и такой бесконечной добротой, казавшейся совершенно нереальной. Ей хотелось верить. И быть откровенной.
— Я так испугалась, когда поняла, что беременна, — признание прозвучало скрипуче, будто голос несмазанной телеги. — Это казалось невозможным. Я всегда была осторожна. Принимала все меры, а тут… Ничего не заметила, не поняла… Исправить что-то уже было невозможно. И я… так испугалась. Просто не знала, что делать.
— Так бывает, — мягко заметила фройляйн Гессен, даже не отдернув ладонь. — Моя соседка понесла от сына аптекаря, а тот не захотел жениться. Сунул ей какую-то настойку, чтобы решить проблему. Она и выпила. До сих пор помню, как она кричала. Аптекарь потом сказал, что она превысила дозировку. И умерла от кровотечения. Наш доктор ничего не смог сделать. А сын аптекаря через год женился. Другой соседке повезло больше, ее родители были достаточно состоятельны и успели найти ей жениха, быстро выдали замуж, а через семь месяцев родился малыш. Здоровый и крепкий.
— Юстас хотел жениться, — говорить стало легче. — Я отказала. Понимала, что так нельзя. И правильнее будет согласиться. Выйти замуж. Только… Я уже едва не заключила одну помолвку ради того, что считала правильным. А потом оказалось, что все не то, чем кажется. Меня обманули, а я поверила. И верила так долго, что не замечала, как превращаюсь в чудовище, которое не ценит чужие жизни. Конрад едва не погиб, потому что верил мне. А потом Юстас… Казалось так неправильно, что из-за ошибки мы навсегда должны быть связаны.