Я обернулась и наткнулась взглядом на стоящего рядом камердинера Герхарда. Он галантно предлагал мне локоть.
— Можете опереться. Вы давно не выходили. От свежего воздуха может закружиться голова, а никто из на не хочет, чтобы с вами что-то случилось.
— Правда?
Вопрос вырвался раньше, чем я успела подумать. Кто задает такие вопросы людям? В обществе принято лицемерить, вести себя прилично и учтиво. Быть вежливым и галантным. А не спрашивать в лоб то, что приходит в голову. Тем более не совсем здоровую.
— Простите… Я…
Никаких приемлемых объяснений в голову так и не пришло, поэтому я просто оперлась на подставленный локоть и позволила вывести себя на улицу. Герр Вагнер сделал вид, будто ничего не заметил, что лишь подтвердило мои мысли. Нужно снова учиться жить по правилам…
Солнце ударило по глазам, заставив зажмуриться. Если бы не мужская рука, поддержавшая за талию, я бы растянулась на мостовой.
— Осторожнее, фройляйн. Вот так.
Камердинер продолжал медленно вести меня вперед, пока глаза привыкали к свету, а нос — к свежему воздуху. Я словно ребенок вцепилась в его руку, наверняка причиняя боль, но мужчина не сказал ни слова. И постепенно, с каждым новым шагом, ужас начал растворяться.
В какой-то момент мы остановились, и я смогла вдохнуть полной грудью, впитывая ароматы влаги, оставшейся после грозы, первых листьев, свежести и, кажется, даже солнца, которое грело кожу.
Весной земля просыпается. Дома я всегда чувствовала прилив сил. И, как только сходил снег и земля хоть немного прогревалась, выходила в сад босиком. Бегать по первой траве — ни с чем несравнимое удовольствие. Сила, которую отдает почва весной, надолго остается в теле. Поэтому я редко болела. После поступления в Академию простуды стали значительно чаще…
Мы шли по парку, еще пустому, почти лишенному людей, детских криков и смеха. Весной он казался покинутым. Заброшенным. И тем страннее оказалось почувствовать запах свежей выпечки. Корицы, мака и сдобы. Желудок издал неожиданный рев, привлекая внимание.
Голод оказался столь сильным и внезапным, что рот мгновенно наполнился слюной, которую пришлось проглотить несколько раз, чтобы не подавиться.
— Она уснула, — неожиданно сказала Клара, обернувшись. — Можем присесть на лавку и отдохнуть, если хотите.
— Отличная мысль, — ответил герр Вагнер быстрее, чем я успела понять, о чем идет речь. — Вы отдохнете, а я раздобуду нам перекус. Этим ароматам невозможно сопротивляться. Думаю, фрау Бауэр нас простит.
В следующее мгновение я уже сидела на скамейке с удобной спинкой рядом с няней, покачивающей коляску, а камердинер удалялся широким шагом. Вокруг не было никого. Только тишина и отдаленные крики птиц.