Помнится, когда-то у тебя был неплохой почерк?
5.
Бланшетта Эмерли
В дверь вновь поскреблись. В точности повторяя свои недавние действия, мистресс Талула наполовину задвинулась в кабинет и быстро-быстро заморгала, глядя на меня со страшной печалью во взоре.
— Что ещё приключилось? — поинтересовалась я чуть нервно. — Скажите экономке, пусть не волнуется: через пять минут выйду и решу вопрос с гоблинами
.
— Тут другое. Мужчина, который был у вас, только что вернулся и оставил это.
Сказал, передать вам, — прошептала помощница, и её волшебная рука потянулась в мою сторону. На стол тяжело плюхнулся кожаный мешочек для денег после чего рука уползла.
Некоторое время я сидела, разглядывая кошель с гербом в виде летящего дракона и девизом «Ничего, кроме чести на гладкой коже. Затем осторожно, словно кошелёк мог меня укусить, притянула к себе. Распустила завязки и высыпала содержимое на стол.
Удивлённо поразглядывала внушительную кучку из золотых монет, и развернула приложенную к ним записку.
«Я не привык, чтобы малолетние глупышки указывали мне, как держать вилку. Но раз уж вы старались — вот вам монетки на сладости и в оплату ваших трудов», —было написано твёрдым угловатым почерком. Ниже стояла подпись: «Генерал Диркар-Торн».
чувствуя, как к щекам приливает злая кровь, я одним движением смахнула деньги обратно в кошель. Схватила ручку и под текстом генерала написала:
«Отдайте эти монетки своему портному. Пусть сошьёт вам мундир пошире: уверена, от распирающей вас грубости в старую одежду вы скоро не влезете».
Запихнула записку к монетам и выскочила в приёмную. Шмякнув кошель на стол перед мистресс Талулой, злобно велела:
— Немедленно! Слышите, немедленно отправьте это генералу Дирк-ар-Торну! Чтобы через полчаса это было у него! — и бешеной ведьмой влетела обратно в кабинет.
Захлопнула дверь, успев заметить потрясение на лице помощницы. А вот так, директрисы пансионов, между прочим, тоже женщины! И имеют право злиться на всяких… Ар-р-р. ненавижу!
Следующие несколько минут я нервно бегала по кабинету. Семь шагов в одну сторону, семь в другую, и на каждом произносила по ругательному эпитету в адрес генерала-хама. Этого Дария Дирк-ар-Торна! Имя-то какое красивое, — Дари кому досталось, спрашивается?!
Проскакав нервной козой по кабинету незнамо какой раз, в конце концов обвалилась в креспо у стола. Вцепилась в подлокотники, закрыла глаза и начала глубоко дышать, заставляя себя успокоиться — не годится так нервничать из-за какого-то дикаря с дрянным языком и поведением самца мантикоры в брачный период.