Он влетел во двор, не чуя под собой ног. Дымка, его верная кобыла, была вся в мыле и тяжело дышала, но Матвей даже не подумал о ней. Он спрыгнул с седла, бросил поводья на плетень и, забыв про всё на свете, рванул к крыльцу.
Дверь в избу была приоткрыта. Изнутри лился мягкий, тёплый свет. Он замер на пороге, боясь сделать шаг. Сердце колотилось где-то в горле, руки дрожали.
Внутри царила тишина, нарушаемая лишь тихим сопением и… другим звуком. Еле слышным, но таким важным. Тихим причмокиванием.
Матвей сделал шаг, другой. В горнице было тепло, пахло травами, молоком и чем-то неуловимо сладким, чистым. Его взгляд метнулся по комнате и остановился на кровати.
Ульяна лежала, откинувшись на подушки. Её лицо было бледным и невероятно красивым, глаза были закрыты — она спала или дремала. А на её руках…
На её руках лежали два крошечных свёртка из белоснежного полотна.
Матвей замер. Он боялся дышать. Казалось, если он издаст хоть звук, этот хрупкий мир исчезнет.
Он медленно, на цыпочках, подошёл к кровати и опустился на колени прямо на пол. Он видел их.
Одна девочка спала, смешно сморщив носик-пуговку. Вторая… вторая не спала. Она открыла глазки. Огромные, ярко синие. Она смотрела прямо на него. Смотрела так осознанно, так серьёзно, что у Матвея перехватило дыхание.
Он протянул руку — огромную, мозолистую ладонь — и кончиком пальца коснулся крошечной щёчки. Кожа была бархатной и тёплой.
В этот момент Ульяна открыла глаза. Их взгляды встретились. В её глазах он увидел всё: и пережитую боль, и безграничную любовь, и усталость.
— Матвей… — прошептала она.
Он не мог говорить. Ком в горле мешал. Он просто смотрел то на неё, то на дочек.
— Ты приехал… — прошептала она снова.
Он поднялся с колен и сел на край кровати, стараясь не делать резких движений. Ульяна чуть повернулась к нему, давая ему место рядом.
— Смотри… — её голос был тихим-тихим. — Это Анна.
Она показала на ту девочку, что не спала и всё ещё смотрела на отца своими серьёзными глазками.
— А это Дарья.
Она кивнула на вторую малышку, которая мирно посапывала во сне.
Матвей смотрел на них и чувствовал, как его сердце не просто бьётся, а поёт. Это была песня такой силы и нежности, что у него снова защипало в глазах.
— Они… они такие… маленькие… — прошептал он почти беззвучно.
Ульяна улыбнулась:
— Они сильные. Очень хотели увидеть папу.
Матвей осторожно, самыми кончиками пальцев, погладил сначала ручку Анны, которая тут же крепко ухватила его палец своей крошечной ладошкой. Потом — взял на руки Дарьюшку.