Кошусь на Петровича, не понимая, откуда он знает о той моей поездке.
— В следующий раз чтобы меня взял с собой, — командует он строго. — А то точно уволюсь, — угрожает мне шутя.
— Договорились.
— А ты…
Петрович не успевает ничего больше сказать. Появляется знакомый врач.
Мы подрываемся с Петровичем со своих мест, впиваясь взглядами в лицо докторишки.
Он улыбается. Широко и открыто.
И я шумно выдыхаю с облегчением.
— Сергей Владимирович, — торопливо начинает вещать он. — С вашей женой всё в порядке. Кровотечение удалось быстро остановить. Её уже везут в палату. Так же, как и вашу дочку.
Мысленно шепчу «Слава богу!» и поворачиваюсь к Петровичу. Мы обнимаемся с, я уверен, дебильными улыбками на лицах. После чего идем быстрым шагов в сторону вип-палаты, выкупленной и приготовленной со всем необходимым для моих девочек.
Перед дверью Петрович притормаживает. На мой недоуменный взгляд, поясняет:
— Иди один. Думаю, вам нужно какое-то время без посторонних. А я пока за цветами схожу. Не могу же я без подарка появиться.
Согласно киваю и захожу в палату.
Как только вижу на кровати Свету со свертком у груди, за ребрами в районе сердца начинает так сильно, что невольно тру это место.
Она выглядит изможденной и очень бледной, но улыбается так…
С трудом переставляю ноги, когда двигаюсь к ней.
— Сереж, она такая прелесть, — шепчет восторженно Света при моем приближении. — Посмотри сам, — поворачивает кулек так, чтобы мне было видно лицо нашей дочки.
— Подожди минутку… сейчас… — хриплю в ответ, наклоняясь и прислоняясь лбом к её лбу. — Одну секунду… и я… — закрываю глаза, чувствуя её немного влажную, но теплую кожу.
Хреновый из меня сейчас оратор и восторженный папаша.
Мне нужны эти пары секунд, чтобы окончательно убедиться в том, что со Светой действительно всё хорошо. Что вот она — живая и здоровая. И никуда из моей жизни не исчезла.
Потом я, конечно, посмотрю на Танюшку. Восхищусь, естественно. И стану самым, сука, восторженным папашей в мире, считающим свою девочку самой красивой и лучшей дочерью на свете. Но пока…
Мне нужны эти гребаные пары секунд, чтобы вернуть себе хоть крупицу того спокойствия, которое улетело к чертям, как только услышал это страшное слово «осложнения».
— Напугала я тебя, да? — сквозь гул в ушах слышу вопрос Светы, произнесенный извиняющимся шепотом.
Бля-я-ять, она еще и чувствует себя виноватой.
Что же я такого хорошего в своей жизни сделал, что меня кто-то с небес решил одарить таким бесценным подарком, как она⁈ За какие такие заслуги⁈
— Не пугай меня так больше, поняла⁈