Генерал скептически посмотрел на князя:
— Да она мне и сейчас не нужна. И если она умрёт, кому достанется твоё княжество?
Лицо князя вдруг исказилось злой гримасой.
— У каждого из нас есть выбор. И Ликарию никто насильно не заставлял. Но если вдруг князем станешь ты, генерал, то я тебя уверяю: ты будешь править мертвецами!
А мне вдруг стало страшно. Было в голосе князя нечто такое, что заставляло верить в то, что это правда, что князь — фанатик, который внушил собственному народу, что смерть лучше жизни.
И я всё-таки ткнула князя пальцем в лоб, после чего он моментально осел.
Нет, конечно, я не превратила его в идиота, сама моя магия была против такого, просто усыпила на время.
— Генерал Лаэрт, я спасу княжну Ликарию, но меня пугает то, что князь сказал насчёт всех жителей княжества. Они создают такую красоту… Разве имеет право кто-то решать, жить им или умирать? Сделайте что-нибудь, чтобы не случилось непоправимого.
А Лаэрт смотрел на меня, и в его взгляде я увидела вопрос. Он не мог понять, я сумасшедшая или действительно так думаю?
А я начала очищать организм Ликарии от этого жуткого вещества, которое она приняла. Три раза служанкам пришлось менять ванну. Два раза они со страхом смотрели на меня, потому что я заставила их положить Ликарию в ванну и начала через поры выводить отраву. И вскоре вода стала неприятного коричневого цвета.
Я заставила их поменять воду. Второй раз цвет воды тоже был неприятный, но он был светлее. На третий раз вода стала просто мутной, а дыхание княжны стало ровным, похожим на дыхание спящего человека.
Я осталась дежурить рядом с княжной, хотя мне очень хотелось спать, а ещё мне хотелось увидеть Лиама. Но я не могла оставить княжну, ведь, подарив ей жизнь, я взяла на себя ответственность за неё.
Генерала я отправила обустраивать людей и попросила особо уделить внимание Лиаму и Мине.
Ночью княжне Ликарии стало хуже. При помощи служанки я два раза меняла ей бельё, обтирала её, давала ей уголь для снятия интоксикации и противовоспалительный настой. После каждой такой манипуляции ей становилось легче.
И под утро, взяв её руку, чтобы чувствовать пульс, я забылась лёгким сном. Проснулась оттого, что кто-то смотрел на меня.
Дарья
Проснулась оттого, что кто-то смотрел на меня.
Если честно, я испугалась, потому что мне в грудь смотрел арбалет. И он был заряжен. Одно неловкое движение — и никакая магия жизни меня не спасёт.
Усилием воли подавила в себе желание заорать и дёрнуться.
Ещё вчера я бы не вспомнила имя того, кто сидел напротив меня. Но сейчас, в стрессовой ситуации, мозг работал совсем по-другому.