Морвена хрипло рассмеялась:
— Не знаю, с чего ты взяла это. Конечно, нет. Мгновенно только в сказках происходит, а так это только признак того, что Луна подарит здоровых и сильных детей. И драконы это чувствуют.
— А что же этот Лаэрт не ощутил? — Мне так и не было понятно, и всё ещё живо было воспоминание ужаса, охватившего Адарис во сне.
— Он и ощутил, — грустно сказала Морвена, — вот только кровь, смерть и азарт битвы не дали ему осознать, что рядом предназначенная.
И я вдруг вспомнила, что он всё время принюхивался, об этом и спросила у Морвены.
— Да, — ответила она, — драконы вообще очень сильно реагируют на магию, которая часто проявляется запахом. — Потом она грустно на меня посмотрела и вздохнула. — Вот и Адарис поняла, что он её предназначенный, только когда прошёл лунный цикл. И уже тогда она осознала, что натворила, потому что наложенное проклятие действует до седьмого колена, и его сын, только родившись, тоже сразу подвергнется его воздействию.
— И что теперь? — спросила я. — Неужели нельзя было попробовать договориться с генералом и…
Морвена снова рассмеялась:
— Адарис ненавидела генерала и его ребёнка тоже, она буквально дышала этой ненавистью. — Старая знахарка опустила глаза. — Я видела, что это её убивает, но ничего не могла поделать. И когда пришла пора рожать, Адарис не дала мне помочь ей. Но в последний момент, услышав крик своего сына и уже уходя, она взяла с меня клятву, что я найду сильную душу — и она вырастит ребёнка и сможет исцелить генерала, сняв проклятие.
— А что генерал? — спросила я, уже понимая, что попала.
Морвена пожала плечами:
— Говорят, что он стал ещё ужаснее, но императору это нравится: благодаря жестокости генерала он выигрывает самые безнадёжные сражения, а его империя растёт.
— А как же действует проклятие? — Мне так и не было понятно, что значит стать зверем, если он уже… дракон. — Он что, превратится в дракона и не сможет превратиться обратно?
— Не так, — сказала Морвена. — Он потеряет разум и станет зверем, всё человеческое в нём исчезнет.
— И что?
— И его надо будет убить, потому что иначе убивать будет он. Так действует проклятие: жажда крови и смертей.
Я посмотрела на Морвену:
— И вы думаете, мне под силу будет справиться с ним?
Морвена грустно улыбнулась, обнажив белые зубы, и я подумала, что в таком возрасте сохранить все зубы — это ещё надо умудриться. Или это тоже магия?
— Ты можешь отказаться, тебе ничего за это не будет.
— А ребёнок? — спросила я, глядя, как малыш ворочается в люльке: сейчас точно надо будет кормить.
— У него не было шанса с самого начала, — мрачно сказала Морвена. — Ребёнок врага. Скажи мне, если ты не станешь бороться, — я лучше заберу его с собой.