Она сидела спиной ко мне, и я не видела её лица, но волосы у неё были ярко-медного цвета, в красноту. У меня они были почти такие же, вот только они не светились. Свечение охватывало всю фигуру женщины, или так казалось в призрачном свете луны.
Страха не было, наоборот, у меня было чувство, что я именно там, где и должна быть. Что меня ждали.
Я подошла и спросила:
— Можно я присяду?
Женщина, оказавшаяся совсем юной — мне показалось, что она моложе меня теперешней, — подняла на меня лицо, моё лицо, с которого на меня взглянули глаза необыкновенной синевы.
— Так странно, — произнесла Адарис, а это была именно она, её я часто видела в своих снах, особенно в первые мои дни в этом мире. — Ты — это я, и в то же время это ты.
— Как ты, Адарис? — Я отчего-то испытывала почти материнскую нежность к несчастной девушке.
Но вместо ответа Адарис задала вопрос:
— Как мой сын?
— Он растёт, очень спокойный и умный, у него твои глаза, и он часто улыбается.
— Это хорошо. — Адарис тоже улыбнулась и, немного помолчав, снова спросила: — А как… Ты сняла с него проклятие?
Я сразу поняла, что теперь она спрашивает не о сыне.
— Да, — кивнула я.
— Спасибо тебе, Дарья. — Она вдруг потянулась ко мне и обняла. Я вздрогнула от неожиданности, подспудно ожидая, что она будет холодной, как свет луны, которой поклонялась Адарис. Но она оказалась тёплой, я чувствовала биение её сердца.
— За что, Адарис?
— За то, что спасла их обоих и меня, и за то, что не отказалась.
Неожиданно голос Адарис стал глуше, как будто из него ушли эмоции, и я поняла, что теперь со мной говорят стихии.
— Теперь у тебя есть выбор. Чего ты хочешь?
Я задумалась: а чего я на самом деле хочу?
Я вспомнила улыбку Лиама, напряжённый взгляд Лаэрта. Это я нужна им или они нужны мне?
Снова выбор. Но на этот раз сомнений не было.
— Я выбрала, — сказала я.
И я даже не успела понять как, вот только что сидела на лавке, глядя в лицо Адарис, — и вдруг оказалась стоящей перед дверьми. Они были закрыты. Я толкнула их рукой. Неожиданно легко двери распахнулись, открыв передо мной главную площадь города.
На площади больше не было толпы, только одинокая фигура мужчины стояла посередине прямо напротив входа в храм. Увидев, что двери храма распахнулись, мужчина встрепенулся и широкими шагами подошёл ближе.
Это был Лаэрт, а на руках он держал Лиама. Сыночек спал.
— Тебя не было три дня, — глухо сказал Лаэрт, но глаза его светились радостью. — Моя императрица.
Я вгляделась в глаза Лаэрта, там отражалась красивая женщина с медными волосами, а на голове у неё сиял венец. У Лаэрта тоже был такой, но побольше.