Так, настраиваясь на прохождение ритуала, мы въехали в столицу, но на главную площадь, где находился Храм всех стихий, проехать не смогли. Было такое впечатление, что со всей империи съехались претендентки на роль императрицы.
И, переглянувшись с Фэйдом, мы почти одновременно сказали: «Надо было ехать в первый день».
Сейчас и правда все считали, что если боги стихий ещё не выбрали пару новому императору, то у каждой есть шанс. Мне даже стало жаль Лаэрта. Повезло ему только в одном: что это не ему приходится отсматривать тысячи претенденток, а боги стихий делают это сами.
Но и тут был нюанс. Жить с выбранной богами женщиной придётся всё-таки Лаэрту. Поэтому и не знаешь, как лучше.
Мне казалось, что очередь бесконечна; мы простояли два часа и почти не двинулись с места.
— Фэйд, — взмолилась я, — это бесполезно, мы не успеем до закрытия.
Фэйд ответил не сразу. Сначала он взглянул в сторону женщин, стоящих перед нами. Многие из них нарядились в лучшие платья, сделали причёски, и вообще было видно, что они готовы стать императрицей. Моё же платье было простое, зелёное, с тонким кожаным пояском. Сверху я накинула зелёный целительский плащ.
Фэйд зачем-то проверил подкладку на плаще, она была коричневого цвета, из плотной ткани.
Что-то он придумал, потому что в следующую секунду он стащил с меня плащ, надел его обратно шиворот-навыворот, отчего плащ стал похож больше на монашескую рясу, чем на плащ. Поднял меня на руки и потащил в сторону храма.
— Дорогу служительнице стихий! Дорогу служительнице стихий!
Фэйд кричал, и стоявшие на площади расступались: на его поднятых руках все видели «монахиню», и никто нас не остановил.
В общем, если бы не Фэйд, не было бы у меня шанса попасть в храм.
Но даже сейчас я не знала, смогу ли я пройти ритуал и получить венец. А ведь от этого зависит, останется ли Лаэрт императором.
Потому что на нашей последней встрече Лаэрт мне сказал: «Мне не нужна империя, если не будет тебя».
Как бы он смог отказаться от империи, я не знаю, но мне бы не хотелось, чтобы ему пришлось проверять.
Вскоре Фэйд таким образом донёс меня до ворот храма, кто-то из стоящих там женщин попытался возмутиться, но Фэйд улыбнулся обезоруживающей улыбкой, и женщина, которая возмущалась, ожидаемо замолчала.
А Фэйд поставил меня на ноги, подмигнул и сказал:
— Иди, путь открыт.
Я сделала шаг.
И мир пропал.
***
Я находилась на берегу озера. Небо было по-ночному синим, а свет огромной луны озарял всё вокруг, словно ночное солнце. В воздухе разливался тонкий аромат магнолий. Озеро было огромным, почти море; берег был выше воды, и впереди меня росло дерево. Ветры согнули его, образовав естественную лавку, и на этой лавке-дереве сидела женщина.