Он спал. Или был без сознания. Грудь вздымалась редко, с усилием.
«Так вот, значит, как выглядит мой убийца», — пронеслось в голове.
Мысль была холодной, отстраненной. Человек, который держал нож у моего горла. Который убивал людей, как щенков. Который похитил меня. Сейчас он лежал беспомощный. Без стали. Без серебра.
Груда мышц, сильные руки, мощное тело — все это не могло ему помочь в его боли.
Он был красив. До боли. До страха. Резкие скулы, покрытые болезненной бледностью. Темные ресницы отбрасывали тени на впалые щеки. Губы, обычно сжатые в жесткую линию, были приоткрыты.
Я сделала шаг. Паркет не скрипнул.
«Ты еще можешь уйти…» — напомнила я себе.
Но хочу ли я уйти сейчас?
Нет. Не хочу.
У изголовья, на тумбочке, стояла ваза. Паучьи лилии. Даже здесь, в спальне, они окружали его. Красные пятна во мраке.
Я протянула руку. Пальцы коснулись холодного стебля. Я сорвала один цветок. Лепестки были мягкими, бархатистыми.
Подтянула за собой тяжелое кресло и села у кровати. Тишина звенела в ушах. Служанка за дверью затаила дыхание. Она так и не вошла.
Я смотрела на его руку, лежащую на одеяле. Длинные пальцы, расслабленные. Шрамы на костяшках. Я медленно, почти боясь спугнуть момент, провела цветком по его тыльной стороне ладони.
Лепестки скользнули по коже. Он не дернулся.
Я повторила движение. Вверх, к запястью. Там, где пульс бился редко и тяжело.
И тут я заметила. Его дыхание изменилось. Хрипы, которые я слышала в коридоре, стихли. Вдох стал глубже. Чище. Будто мое прикосновение, будто запах цветка действовал как бальзам.
«Что я делаю? Зачем?»
Вопрос повис в воздухе без ответа. Разум кричал об опасности. Напоминал, что он очнется и может сделать мне больно. Что я снова становлюсь инструментом. Но я не хотела уходить…
Почему-то…
Мне хотелось быть рядом.
Это было безумием. Но сейчас оно казалось мне самым правильным.
Я наклонилась ближе. Провела цветком по его щеке. Вдоль линии челюсти.
Внутри что-то екнуло. Теплое, тягучее. Страх отступил, уступая место странному, щемящему чувству. Я понимала, как много он значит для меня сейчас. Не как похититель. Не как спаситель. Как единственная живая душа в этом мире, которая видела меня настоящую. Вот теперь и я вижу его настоящим… Не сильным, не дерзким… Настоящим…
Я гладила его цветком, забывая обо всем. О Ройстере. О ключе. О том, что я должна ненавидеть его за то, что втянул меня в эту интригу.
И вдруг его ресницы дрогнули.
Я замерла. Цветок застыл в воздухе.
Его глаза открылись.
Не сразу. Сначала щель. Потом темная, глубокая бездна зрачков. Они не были мутными от сна. Они были ясными. И в них плескалась тьма. Та самая, что я видела в прорезях маски. Зеленые. Красивые глаза смотрели на меня, подернутые тьмой.