Произошедшее в созданной Хорфурдом пещере навсегда остается только между нами тремя.
Между мной, Дарреном и Томом.
Даже папа в итоге так и не узнает всей правды. Он сам отказывается от расспросов, словно чувствует, что есть вещи, о которых лучше не знать. Ему достаточно слов Даррена о том, что мне и нашей семье больше не грозит никакая опасность. Что все закончилось и я в безопасности.
Детали смерти Родерика Хорфурда, как и его преступления в вариациях будущего, тоже остаются тайной.
Его тело находят в море спустя восемь дней. Официальное заключение — гибель в магическом шторме. Несчастный случай. Одна из жертв разбушевавшейся стихии. Никто так и не узнает, что именно он стал причиной этой аномалии. Что шторм был последним плодом его безумия.
И, наверное, так даже лучше.
Ведь если бы общественность узнала о путешествиях во времени, о будущем, в котором мир медленно умирал, и причинах этого, началась бы настоящая паника. Людям лучше не жить с мыслью о том, что реальность можно переписать. Иначе найдется безумец, который пожелает это сделать.
Что касается нас с Дарреном — в первую очередь он расторгает помолвку.
На этот раз семья Хорфурдов реагирует куда спокойнее, чем в прошлом будущем. Гибель наследника становится для них настоящим ударом. Им просто не до того, что у несостоявшегося жениха их дочери появилась истинная пара.
Никто не устраивает скандалов и не требует объяснений. Все принимают новость, как должное.
Постепенно я снова вливаюсь в учебу. Возвращаюсь к занятиям, практикам, конспектам. Волнение о пережитом понемногу отступает, а ночные кошмары, что посещали меня раньше, больше не беспокоят.
Словно со смертью Хорфурда закрылась дверь, через которую в этот мир пробирались отголоски того ужасного будущего. Оно больше не влияло на меня.
Даррен узнает, что пещеру окончательно уничтожил последний магический шторм. Каменные своды обрушились, проходы завалило, а место, где мы едва не погибли, навсегда исчезло.
Проходит месяц.
И единственной болью, которая не утихает, остается Том. Он все еще не приходит в себя.
Каждый вечер после занятий я иду в лечебное крыло. Запах лекарств и магических настоек, приглушенные голоса целителей — все это становится частью моей новой жизни.
Я захожу в палату, и каждый раз вижу одно и то же: неподвижный Томиан и его едва заметное дыхание. оно такое слабое и неровное, словно он каждый день борется за право оставаться здесь, с нами.
Его кожа покрыта зеленоватой мазью, лечащей ожоги. Она пахнет горькими травами и чем-то металлическим. Волос на голове почти не осталось. Часть сгорела тогда, в пещере, а остальное лекарь срезала сама, чтобы не мешали лечению.