Он слышал, как за его спиной шептались и хихикали остальные, пока лифт поднимался на три этажа и останавливался. Он вышел в пустой коридор и, скованно двигаясь, прошел по нему, держа ключ наготове в правой руке.
Когда он включил потолочный свет, номер оказался пустым, таким же безликим, каким только может быть современный гостиничный номер. Он плотно закрыл за собой дверь и запер ее на два замка, а затем вставил конец короткой латунной цепочки в прорезь.
На багажной полке напротив него висела его сумка из свиной кожи, и, стоя у самой двери, он слегка вздрогнул. Дрожь была не от холода. Два западных окна комнаты были открыты, из них открывался вид на залив Бискейн, и легкий ветерок развевал белые занавески на окнах.
Дрожь пришла изнутри, от чего-то, что жило в нем много лет. Это было проклятое одиночество. Одиночество среди людей.
Он расстегнул пиджак, снял его с плеч и направился к шкафу, где аккуратно повесил его на деревянную вешалку. Затем он расстегнул галстук-бабочку, снял его, по пути положил на комод, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и остановился перед открытыми окнами, глядя на сверкающую поверхность залива Бискейн и на изрезанный, ярко освещенный горизонт Майами.
Он простоял так несколько минут, затем глубоко вздохнул и повернулся обратно в комнату, чтобы сесть на одну из аккуратных односпальных кроватей и взять телефон со столика между ними.
Он сказал: «Пожалуйста, закажите обслуживание в номер», а затем: «Это мистер Карсон из 308. Я бы хотел мартини, пожалуйста. Ах, очень сухой, если вы не возражаете».
Он положил трубку и выпрямился на кровати, положив по одной руке на каждое колено, а ноги в черных туфлях твердо стояли на полу параллельно ему. Выражение его лица стало слегка задумчивым. Он выглядел как провинциальный банкир или, возможно, мелкий руководитель в крупном страховом агентстве. Он несколько раз моргнул, на его губах появилась легкая улыбка, и они слегка шевельнулись, образуя невысказанные слова.
Он поспешно встал, услышав стук в дверь, быстро обошел кровати, бесшумно расстегнул цепочку и с едва слышным щелчком открыл двойной замок.
Он открыл дверь и отступил назад, пропуская высокого и прекрасно одетого в униформу посыльного, который держал на ладони небольшой круглый поднос, а в центре подноса стоял один коктейльный бокал на длинной ножке.
Швейцар сказал: «Добрый вечер, сэр», и повернулся налево, чтобы поставить поднос на стол со стеклянной столешницей.
Он с энтузиазмом сказал: «И доброго вам вечера», — и шагнул вперед, потирая пухлые руки и с удовольствием разглядывая коктейль. «Он, а, очень сухой, надеюсь?»