— Ты чего, обиделась? – уточнил он, словно бы даже недоуменно.
Захотелось его попросту ударить.
— Дай-ка подумать… ты фактически назвал меня жирной. Не захотел помочь с ребёнком, хотя видел, что я едва на ногах стою. Заявил, что я просто сижу дома и ничего не делаю… Требовал переделать совершенно нормальную картошку, хотя знал, как я устала. Ну что ты! Мне совсем не на что обижаться!
Он тяжело, раздосадованно вздохнул.
— А ты мне сковородку на голову надела! Мало приятного, между прочим, я целый час с волос и кожи масло отмывал! Будем считать, что квиты.
Квиты, как же. Я слишком долго терпела, чтобы так легко все забыть.
А он неловко помялся. Словно неохотно, подошёл ближе, коснулся губами моих волос…
— Ну прости.
Наверно, такой лаской одаривают бездомную собаку, которая не вызывает искренней симпатии, а лишь пренебрежение и жалость.
Стало ещё больнее, ещё обиднее.
— По дороге перекушу где-нибудь, — милостиво сообщил муж. – Кстати, сегодня снова задержусь. Работы много.
Я ничего ему не ответила. Молча смотрела, как он, потрепав по голове дочку в столь же неуклюжей ласке, выходит прочь.
И мне казалось – вместе с ним за порог выходит моя душа.
— Ну как вы тут?
Мама нагрянула в гости в середине дня и притом — совершенно неожиданно. Без звонка, без предупреждения. И я не то чтобы не рада была её видеть, просто…
В последнее время к общению с ней мне приходилось морально подготовиться.
Пока Настенька отвлеклась на бабушку, я устало опустилась на стул. Вроде и поспали сегодня лучше обычного, а я ощущала себя бесконечно разбитой, почти раздавленной.
Мне было плохо настолько, что я отважилась сказать…
— Настя все ещё плохо спит ночью, часто просыпается… я уже не знаю, что с этим делать. Я так устала…
Мама резко повернулась ко мне. Нахмурилась с явным недовольством…
— Так что ты сидишь?! Надо к врачу бежать! Она, поди, у тебя больная!
От её слов, больше похожих на обвинение, накатили, перебивая друг друга, обида и злость.
Совсем не такое я хотела услышать в ответ, когда в кои-то веки позволила себе кому-то признаться в том, как мне тяжело.
Хотя от моей матери стоило ожидать именно плевка в душу, а не поддержки.
Я ощутила, что закипаю. И что не хочу останавливать этот процесс. Что безумно желаю этого освободительного взрыва и мне уже плевать на последствия.
— Ты это серьёзно? – уточнила я холодно. – Ты серьёзно считаешь, что я рожала дочку для того, чтобы ее угробить?
— Судя по твоим действиям – да!
Я подступила к ней вплотную. Захватила её взгляд, позволяя рассмотреть в моих глазах боль и обиду, которые она мне причиняла…