Дочка заплакала. Я поняла, что этот разговор нужно заканчивать.
— Уходи, — повторила матери. – Ты нервируешь и меня, и мою дочь. И мы тебе не рады.
Но мама не сдвинулась с места. Настороженно посмотрев на меня, почему-то уточнила…
— А что именно тебе сказал Вася?
Я ощутила, что смертельно устала. От её вопросов, претензий, от самого её присутствия.
— Ты издеваешься надо мной? – выдохнула чуть слышно.
Но она упрямо переспросила:
— Так что?
— То, что я жирная и мне не помешает поголодать! Довольна?
Довольной мама, впрочем, не выглядела.
— А где он был вчера вечером, не сказал? – произнесла неожиданно.
У меня внутри заворочалось что-то тяжёлое, пугающее. Как предвестник чего-то дурного, по спине пробежал озноб…
— На работе, — откликнулась на вопрос, но…
Уже сама в это не верила.
Мама помрачнела, тяжело вздохнула…
И огорошила меня словами:
— Не был он на работе. Я поэтому к тебе и пришла… не просто так, не чтобы над тобой поиздеваться, как ты решила… Лия, мне кажется, что он тебе изменяет.
— Тебе кажется?!
Неожиданно для себя я хохотнула. До того нелепо это звучало – ей кажется, что он мне изменяет…
— А мне кажется, что я королева Англии, и что дальше? – добавила следом насмешливо.
Учитывая мамины фантазии насчёт того, что Настя непременно больная, потому что я родила ее после тридцати, в это заявление про измену мне тоже как-то слабо верилось.
— Это не смешно, — хмуро откликнулась мама.
— Извини, конечно, но как ещё мне к этому относиться? Что значит – кажется?
Она тяжело вздохнула.
— Это значит, что я его с другой женщиной видела.
В груди у меня похолодело. Но я тут же тряхнула головой, отрицая виновность мужа. Да мало ли кто это был? Может, просто коллега, знакомая или вообще родственница, с которой он просто остановился на улице поговорить?
Нужны были подробности, чтобы делать какие-то выводы.
— Конкретнее, — потребовала у матери коротко.
Господи, лишь бы она ошиблась… лишь бы это были всего лишь её очередные фантазии, превращающие муху в слона.
Но по её лицу я видела – все куда хуже, чем мне хотелось бы надеяться. Знала этот её взгляд – неловкий, бегающий…
— Мы вчера с Фаиной по набережной гуляли. В районе улицы Рокоссовского. Ну, ты знаешь… там летом вдоль дороги всякие кафешки столики свои выставляют… Ну, и сидел там твой благоверный с какой-то девахой.
— Во сколько? – спросила, ненавидя себя за то, как глухо, отчаянно прозвучал голос.
— Где-то семь вечера было…
Я понимала, что дальнейшие вопросы, вероятно, разорвут мне душу в клочья. Но остановиться уже не могла. Должна была знать правду. Пусть жестокую, пугающую, убивающую, но – правду.