— Леся, уступи поездку, а? — неожиданно взмолилась Лена. — Я перед Черкесовым и так, и этак, а он и не смотрит. Вся надежда на командировку!
— Лен, он женат, — снова предостерегла. Ради нее самой.
— Слушай, ну разведется, или просто поможет в карьере. Амир Каримович даже кольцо не носит, а это маркер свободного мужчины.
Я прикусила губу: отказаться я не могла, но ведь можно заболеть! Очень неожиданно, буквально под вылет!
— Слушай, а давай так… — поделилась планом. — Только тш-ш-ш…
Утром во время вылета я нежилась в постели. Даянчик прибежал ко мне в шесть утра и грел бочок. Я не ругала его: он и так с рождения в детской спал, причем сейчас ушли все ночные «мама, ё-ё» — так йогурт просил — и сон наладился. Ложился Даян около девяти, а просыпался в шесть, а со мной так, досыпал. Ничего, скоро садик, там вообще дисциплина.
В девять утра мне начал названивать Черкесов. Пришлось его разблокировать, начальство! И тем не менее сейчас я не отвечала. Болела. Через час, когда самолет уже был в небе сама набрала Платона.
— Привет, — ответила хрипловато. Болею же.
— Здравствуй. Ты в самолете?
— Я дома, — и демонстративно закашляла. — Простудилась. Вместо меня Лена полетела.
Платон так красноречиво молчал.
— Сильно заболела?
— Не очень, — я улыбнулась.
— Воспаление хитрости?
— Чуть-чуть.
— Я могу что-то сделать для твоего здоровья? — голос низкий и вибрирующий. Доволен, что не полетела.
— Я дома сегодня, няне дала выходной…
Иногда мне казалось, что Платон ждал моего приглашения. Но я его не делала.
— Завтра…
— Ко мне дочь на каникулы прилетает.
— Тогда увидимся на студии.
На следующий день я Платона вообще не видела, не звонила, не связывалась. Наверняка у них с дочерью какая-то интересная программа. Но через два дня на площадке появились он и девочка лет пятнадцати: симпатичная, стройная, с длинными русыми волосами, которые достаточно долго мучила утюжком.
— Ой, пап, — донесся разговор, — сейчас рулят тик-ток, инста, на ютубе рилсы можно глянуть, а ваш телек — это лютый кринж. Его только старики смотрят.
— Значит, твой папка старик, — резюмировал Платон саркастично.
— Нет, пап, ты просто олд, но очень крутой, — и обняла его.
Туманов показывал ей студию, что-то объяснял, с кем-то знакомил. Я максимально не попадалась на глаза: во-первых, не хотелось, чтобы подумал, будто ждала знакомства с его ребенком, во-вторых, не нужно, чтобы девочка, Крис, подумала, будто у ее отца есть какие-то симпатии.
Я не знала, как давно Платон в разводе: два года — сто процентов, но точных сроков не спрашивала. Мой сын маленький, ему легче перенести распад семьи, а вот сколько было Крис… Я не хотела бы быть причиной чьих-то разногласий.