Лена тоже давала показания. Как ни крути, а она нам помогала и к безумной идее фикс своего любовника отношения не имела. Но инфоповод взорвал интернет. Я не представляла, как нам работать вместе, поэтому Платон организовал ей перевод в другой медиа-холдинг и компенсацию за его жесткий подход к нашему спасению. Она практически живым щитом стала…
— Подождешь? — Платон привез нас с Даяном к больнице. Амир пришел в себя. Я облегченно выдохнула. Страшное миновало. Больше его жизни ничего не угрожало.
— Конечно. Иди, вы должны поговорить откровенно.
Мы с Даяном подошли к его палате. Здесь были гости помимо нас.
— Майя! — мы обнялись. Столько всего навалилось, что видеться мы стали реже. Я так соскучилась.
— Привет. Как я рада снова быть дома. Я убью и тебя, и своего мужа! — пригрозила.
Майя с малышкой Энджи и мужем уезжали на юг: дочка не слишком хорошо переносила нашу зиму и болела. Адель вернулся раньше, ведь Карим у бабушки остался — школа, — а своих оставил в Сочи. Естественно, он берег жену и не стал по телефону рассказывать о произошедшем. Теперь Майя злилась на нас: да, скрывать такое нехорошо.
— Милая, прости… Я обязательно все расскажу, но сейчас…
Я посмотрела на дверь в палату и на Даяна.
— Иди. Амир уже спрашивал про вас.
С ним были мать и Адель. Увидев меня, они улыбнулись и вышли. Амир был бледен, но видно, что шел на поправку.
— Привет, — шепнул.
— Привет, — взяла стул, присела и посадила сына на колени. — Даян, поздоровайся с папой.
Сын смотрел настороженно, но сказал:
— Пивет.
— Привет, Даян. Привет, малыш, — очень хрипло, с надрывом. Мне показалось, что у него увлажнился взгляд, да и у меня глаза на мокром месте.
— Амир, спасибо. Ты поступил самоотверженно. Ты спас нас.
— Я не мог иначе. Я очень люблю вас, Леся. Если бы с вами… Если бы…
— Я поняла. Не нужно напрягаться, тебе нельзя много говорить.
— Я просто хочу, чтобы ты знала.
— Я знаю. Знаю, Амир. Ты доказал, что готов, — я гладила сына по волосам. — Помнишь, я говорила, что никогда тебя не прощу?
— Помню, — ответил с грустью.
— Я тебя простила, Амир. Я верю, что ты осознал и готов быть отцом. Будь им.
Он нашел мою руку, погладил невесомо пальцами, затем коснулся ножки Даяна.
— Те бо? — неожиданно спросил он, показав пальцем на забинтованную грудь.
— Совсем чуть-чуть, сынок. Но я скоро встану, и мы с тобой начнем заново, — и на меня бросил тоскливый взгляд.
— Амир, главное, всегда держи в голове, что и людям больно, когда их вычеркивают из жизни. Уверена, наш мальчик, — поцеловала сладкую макушку, — полюбит тебя. Не разбивай ему сердце.