— Лейсан… Даянчик… — шептала, осторожно касаясь его темных вьющихся волос. — Как же так вышло…
Я сжала ее ладонь и сказала самое важное, самое нужное любой матери.
— Эльвира Сабировна, ваш сын — настоящий герой. Если бы не он… — из моих глаз тоже брызнули слезы. — Я держала вот так же на руках сына, и пуля… Она мне предназначалась. Амир спас меня и своего ребенка. Вы им должны гордиться. Когда он придет в себя, обнимите его крепко и скажите, что он стал настоящим мужчиной.
— Спасибо, Лейсан, — она смотрела на меня благодарно. — Если ты простила его, то Амир точно выкарабкается, чтобы услышать это.
Дверь операционного блока открылась, и мы все повернулись к хирургу, затем бросились навстречу: у каждого была во взгляде исключительно надежда.
— Операция прошла успешно. Состояние пациента тяжелое, но его удалось стабилизировать. Сейчас все зависит от самого пациента и его силы воли. Здоровый мужчина, без хронических заболеваний — шансы хорошие.
— Можно его увидеть? — спросила я. Даян почувствовал суету и проснулся, но не кричал, а только сонно и медленно хлопал ресницами.
— Нет. Это исключено.
— Мне очень нужно. Это, — кивнула на Даяна, — его сын. Амир будет жить ради него.
— Он вас даже не услышит, — в голосе хирурга появилось сомнение.
— Он почувствует…
— Полминуты. Не больше.
Мы подождали, когда Амира разместят в отдельную палату интенсивной терапии, только через полчаса мне с сыном разрешили войти. Возможно, нужно было Эльвире Сабировне, но меня шестое чувство и интуиция вели. Он должен знать, что его тут ждут.
Аппарат пищал, пахло анестетиком, на лице Амира была маска. Он не дышал сам, а был подключен к аппарату ИВЛ. Мы подошли ближе: я коснулась прохладной руки.
— Даян, — посмотрела на сына, — это твой папа.
— Па? — он тоже говорил шепотом.
Я улыбнулась и наклонилась так, чтобы сын коснулся пальцев отца, затем произнесла:
— Тебя здесь очень ждут. Возвращайся к сыну…
Мы вышли через минуту. Не хотелось навредить. Мне стало легче: теперь я верила, что все будет хорошо. Амир поправится, а я полностью отпустила наше общее прошлое: и с плохим, и с хорошим. Произошедшее сегодня многому научило: не нужно зацикливаться на обидах, жизнь слишком непредсказуема, и никогда не знаешь, что ждет тебя завтра…
— Все хорошо, он сильный, — произнесла для всех. Мы должны верить.
— Поезжайте домой, — устало проговорил Давид. — Вам нужно отдохнуть.
— Но…
— Будем на связи. Подумай о сыне.
Мне пришлось согласиться. Адреналин схлынул, и на меня навалилась вселенская усталость. Да и родители твердили о том же.