— Мы развелись, когда Даяну было четыре месяца. Ну а бросил он нас… Наверное, с самого рождения. Мы не были нужны Амиру больше двух лет, а мой сын вообще никогда, поэтому веры ему нет, — твердо посмотрела на няню. — Амир может быть очень обаятельным, взгляд тоскливый, весь такой рыцарь печального образа. Вы не должны поддаваться его очарованию. Не сомневаюсь, что Амир еще объявится, — мрачно улыбнулась.
Что же, значит, придется привлекать его братьев и своего отца. Это мое право, мне его гарантировали. Только я должна решать, будет ли этот человек в нашей с Даяном жизни.
Нет, не будет, после вчерашнего особенно. Не нужен ему сын, меня снова захотелось покорить. Амир готов быть снова моим мужчиной, а отцом… В качестве довеска, возможно. Только я не хочу быть его ни в каких смыслах.
Когда-то я любила Амира, но того мужчины больше нет. А этот великовозрастный мальчик мне не нравился. Нет, с ним приятно можно провести время, но не более. Он сейчас так же пуст, как и легкая девочка Лиза, которую он сделал женой.
Не знаю, возможно, Амир лгал насчет беременности и своего отцовства — снова в кусты нырнуть захотел. Может быть, и нет, но это уже его проблемы. Это женщина-жена — его личный выбор.
— Лесенька, я уже полтора года с тобой и об отце нашего Даяна слыхом не слыхивала, поэтому никаких дел, — даже руки подняла. — Пойду, проверю, как там наш соня. Заспался сегодня.
— София Тимуровна, я сама. У вас выходной. Поезжайте домой. Вы же говорили, что дочка должна заехать к вам. Отдыхайте.
Я проводила няню и поднялась в детскую. Даян не спал: он сосредоточенно катал машинки по ковру.
— Привет, — села к нему. — Почему меня не зовешь?
— Игаю, — и мне протянул большой экскаватор.
— Пойдем умываться и завтракать, а потом гулять.
— Не хосю, — смешно надул губки.
— Пойдем, нехочуха, — подхватила на руки и начала щекотать. Погуляем сегодня, поспим вместе днем, потом, может, съездим куда-нибудь в игровой центр.
На улице хмурилось и очень похолодало, но мы тепло оделись, как две капусты. Мы хорошо погуляли, пообедали грибным крем-супом, а потом отправились спать. Нервы выматывали похлеще укладки асфальта. Там только тело болело, а у меня еще и внутри неспокойно. Гнетущее чувство надвигающейся катастрофы точило.
Я положила Даяна у себя в спальне, сама рядом устроилась, накрывая нас пушистым пледом. За окном начало моросить и накрапывать, а дома тепло и пахнет детской сладостью, едой и надежностью.
Заснуть не успела, услышала звонок домофона. Кто там еще? Гостей мы не ждали. У меня камера была подключена к телефону, поэтому я только ойкнула, увидев Платона. Решительный и сосредоточенный.