Пока корпус Соболя спешно двигался к городу, гонцы сновали от меня к Яриму Истомичу и обратно. Тот отбрыкивался как мог от сего «почетного» поручения, но я был неумолим. В конце концов, боярин согласился, и вот сейчас я жду от него исполнения обязательств.
Основные силы корпуса примерно в дне пути от города, дабы киевляне не всполошились раньше времени. Здесь у стен Киева пока только полк конных стрелков Бо’яна Руди и бригада разведки Еремея Стылого.
Бо’ян, как и Калида, стоит сейчас рядом со мной. Постукивая камчой по своей ноге, он выражает свое нетерпение, и этот звук чертовски меня бесит.
Бросаю на полковника суровый взгляд, и тот понимает меня без слов. Стучать он перестает, зато начинает мять в руках свою плеть, издавая еле слышный кожаный скрип. Этот звук раздражает не меньше, но я уже не связываюсь с Бо’яном, а просто пытаюсь абстрагироваться от посторонних звуков. В текущей напряженной ситуации булгарина проще убить, чем добиться от него полной тишины.
Да, Бо’ян из волжских булгар! Есть у меня и такие экзотические экземпляры. Пришел он в Тверь лет десять назад и нанялся в бригаду Ваньки Соболя. На коне парень сидел так, словно родился кентавром, науку военную впитывал на ходу и путь от стрелка до сотника прошел быстро. Дальше дорогу ему закрыл единственный, но жирный минус в его характере — горячность и крайняя склонность к эмоциональным и авантюрным поступкам. По этой же причине я долго сомневался давать ему полк или нет, но Ванька Соболь так любил этого булгарина за лихость и отчаянную смелость, что поручился за него. Теперь вот он раздражает меня посторонними звуками и не дает сосредоточиться.
С каждой минутой я нервничаю все больше и больше. Ворота по-прежнему закрыты, а приближающийся с каждой минутой рассвет грозит раскрыть киевлянам весь мой коварный замысел.
Пять сотен конницы не спрячешь в одночасье, да и вся затея пойдет коту под хвост.
«Что тогда делать⁈ — Пытаюсь сходу перестроиться. — Штурмовать мать городов русских? Чтобы потом мое имя полоскали в ряду еще одного разорителя Киева!..»
Вот этого мне совсем не хочется. Деревянные стены киевского кремля не представляют серьезного препятствия, но их бомбардировка неминуемо приведет к пожару и на Подоле (низинная часть исторического центра города), что в условиях штурма грозит полным уничтожением города. Именно эту мысль я и пытался донести до боярина Ярима Истомича в своих посланиях, убеждая его, что, открыв ворота, он станет не предателем, а спасителем родного города.
«Очень надеюсь, что мне это удалось!» — Бормочу про себя, не спуская глаз с городских ворот.