Мои слова рождают у княгини рой подозрений, и она бросает затравленный взор на боярские лавки. Ее глаза говорят ей одно, но она не хочет этому верить, и в голосе ее появляется истерическая нотка.
— Лжа в словах твоих, Фрязин! Никто тебя сюда не звал и защиты твоей не искал!
— Нехорошо, пресветлая княгиня, огульно обвинять меня во лжи! Не подобает званию твоему. — Убираю улыбку с лица и добавляю в голос металл. — Чем обвинениями пустыми бросаться, давай лучше спросим людей именитых, киевских. Чего хотят они⁈
Резко обернувшись, обвожу бояр ледяным взглядом.
— Пусть каждый из вас поднимется и скажет, чего он хочет! Чтобы в Киеве все оставалось по-прежнему, чтобы он один одинешенек стоял против степи разбойной, али чтобы весь Союз городов Русских встал у него за спиной, и сила Союза того от невзгод и разбоя ордынского град сей уберегла⁈
Сказав, нахожу глазами боярина Ярима Истомича и впечатываю в него вопрос:
— Давай начнем с тебя, боярин. Поднимись и скажи обществу, какой доли желаешь граду Киеву. В одиночку под рукой княжеской стоять али в союзе со всей Землей Русской быть⁈
Вопрос, конечно, поставлен некорректно и предвзято, но кто же меня здесь поправит.
В наступившей тишине все собрание ждет ответа, и, не глядя на княгиню, Ярима Истомич, говорит то, что и должен.
— Я за Союз городов Русских!
Он садится, а я уже киваю на еще одну подставную фигуру.
— Ну а ты, боярин Кучум, что скажешь⁈
Кучуму я не доверил главную партию, но на роль второй скрипки тот вполне сгодился.
Неспешно поднявшись, он оглядел все собрание и, словно решившись в одночасье, надрывно выкрикнул:
— Как не тяжко речь мне сии слова, но долг пред народом киевским требует от меня правды и потому скажу. В союзе сила, а одиночке смерть! Я за вступление в Союз городов!
«Браво! — Мысленно не могу не поаплодировать блестящей игре. — Чем ничтожней натура, тем выспренней и помпезней слова!»
Дальше поток уже направлять не надо, он сам течет в проложенном русле. Бояре встают один за другим и голосуют за Союз. Тут ведь как: чем больше слов «за», тем труднее последующим выступить «против». Ох, как нелегко пойти против течения, да еще и в одиночку. А любой голос против рискует остаться в одиночестве! Все это понимают, и потому очень скоро вся дума, как один человек, проголосовала за вхождение в Союз.
Я вижу, как с каждым боярским словом сереет лицо княгини и как сжимается в кресле ее маленькая фигура. По-человечески мне ее жаль, никому не пожелаешь предательства ближних, но такова ее доля государева. Не она ее выбирала, но деться от нее ей некуда!