Сейчас вот иду между боярских рядов, не показывая и доли одолевающих меня сомнений. Привычно излучаю внешнюю уверенность и холодное презрительное равнодушие. Мой взгляд оценивающе скользит по красным напряженным лицам бояр, на ходу отмечая о многом говорящие мелочи. Почти все присутствующие в зале стараются не смотреть на сидящую в княжеском кресле княгиню, а вот меня рассматривают с интересом и не стесняясь. О чем это говорит? Да все просто! Именитые бояре Киева пришли сюда поторговаться, но только за себя, а судьба княжеского семейства их уже не интересует. Княгиню Александру Брячиславну и ее детей киевское боярство уже списало со счетов и полностью отдало на мой откуп.
«Таков неписанный закон! — Хмыкаю про себя. — Имущество проигравшего отходит победителю, а жена и дети в этом беспощадном мире всего лишь часть этого самого имущества!»
В целом я даже рад такому настроению собрания, ибо чем меньше будет у княгини Александры поддержки, тем проще мне будет с ней договориться. И не то чтобы я желал княгине или ее детям зла, нет! Просто кое-что ей неизбежно придется принять, и чем меньше она будет сопротивляться, тем меньше мне придется на нее давить.
С каждым шагом я все ближе и ближе к креслу княгини, и мне уже видны ее глаза, в которых читается жгучая смесь ненависти и презрения.
«Что ж, — тоже примиряюсь с неизбежным и позволяю себе немного иронии, — она имеет на это право, ведь это я захватил ее город и, как она думает, угрожаю ей, ее детям и ее благосостоянию!»
Остановившись в паре шагов, кланяюсь княгине в пояс.
— Приветствую тебя, княгиня Киевская, и желаю тебе многие лета!
В ответ получаю неприкрытую грубость и вызов.
— Тебе, гость незваный, я того же пожелать не могу!
В палате тотчас же зазвенела такая напряженна тишина, что я услышал жужжащую под потолком муху. Все ждали от меня гнева на откровенный вызов, но я лишь иронично улыбнулся.
— Чем же я заслужил такую нелюбовь, княгиня⁈
Этим вопросом я специально даю ей возможность ступить в расставленную ловушку, и она с горяча подставляется.
— Чем⁈ Ты еще спрашиваешь?!. Не ты ли воспользовался отсутствием мужа моего и ворвался в мой город татем непрошенным⁈ Не твои ли вои жгут и грабят град русский, яко ордынцы поганые⁈
Она эмоционально мешает все в кучу, из которой я выбираю лишь то, что мне удобно.
— Твой город?!. Так ведь град Киев не тока твой али мужа твоего, но и вот этих именитых людей, что здесь собрались, — обвожу рукой почтенное собрание, — и всего народа киевского. Отчего бы тебе, пресветлая княгиня, не спросить народ свой, может скажется, что не такой уж я и незваный гость. Может люд киевский ждал меня с надеждой на защиту, кою муж твой не в силах дать народу многострадальному.