Бросаю убийственный взгляд на Кучума, и тот, съежившись, плюхается обратно на лавку. Да, я собирался обсудить вопрос с женитьбой, но не сейчас же, когда княгиня на взводе! Очевидно, что партия была бы выгодной для всех, но заводить разговор об этом следовало бы попозже, когда страсти улягутся и в женской голове прорежется здравый смысл. И уж точно я бы никогда не доверил такое дело Кучуму!
Теперь исправлять что-либо уже поздно, да и разговаривать с обезумевшей гордячкой у меня пропал всякий интерес. Тем не менее менять свои планы я не собираюсь. Поэтому поворачиваюсь к княгине и впечатываю каждое свое слово, как приказ.
— Ты, княгиня, собирайся, в Тверь поедешь. Поскольку мужа твого нет, а сыновья твои малолетние еще, ты будешь в Палате князей сына своего Дмитрия представлять.
Стараясь не споткнуться в потемках на крутой лестнице, спускаюсь вниз по ступеням. Впереди Прошка с лампой в руке, но света от нее не много, и желтое пятно лишь разгоняет темноту по углам.
— Неужто до утра подождать нельзя было! — Ворчит Прохор. — Чего в ночи-то шляться! Посидели бы эти черти до утра, не цацы, чай!
Я пропускаю Прошкино ворчание мимо ушей, привык уже. К тому же никакая сейчас не ночь, часов девять, наверное, но четкого указателя времени тут, естественно, нет, так что как стемнеет, так и ночь.
Если честно, то мне самому неохота никуда идти. Устал я сегодня, как собака! Завалился бы спать, но ведь сам же обещал, что приду и спрошу. Сегодня приду!
Я не забыл, что в порубе у меня сидят два заслуженных полковника, в чьем героизме и преданности я ни секунды не сомневаюсь. Правильно я поступил или нет, это только время рассудит, а сейчас надо просто довести дело до конца.
Вот и дверь в подвал. Привалившийся к углу охранник, завидев меня, вскакивает как ужаленный.
— Господин консул, рядовой…!
Машу на него рукой, мол, умолкни, и показываю на засов.
— Отпирай!
Скрипит запор, взвизгивают несмазанные петли, и я захожу вовнутрь. В пляшущем свете свечи вижу очумелые со сна лица обоих полковников.
«Видать, никто меня здесь уже не ждал! — Усмехаюсь про себя. — Прав был Прохор! Спать надо было ложиться!»
Проведя жестким взглядом по растрепанным фигурам, останавливаюсь на булгарине.
— Ну что, Бо’ян Руди, хочешь еще у меня спросить за что ты наказан али сам мне скажешь⁈
Булгарин говорить не мастак, он лучше управляется с саблей, чем с языком.
— Дык, чего ж! — Начинает он. — Ясно ж! Виноват, за то и наказан!
«Признание вины уже хорошо, но хотелось бы понимания!» — Еле сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. Это будет уж совсем непедагогично, поэтому держу на лице строгое выражение.