Ее голос, прервавший меня, подтверждает это.
— Консул, ты описываешь мне много ненужных мелочей, но опускаешь главное — как я смогу взять трон⁈ У меня не осталось в Сарае преданных людей. Они все или убиты, или переметнулись к Берке, или бежали в другие страны! Кто поддержит меня⁈ Как я смогу удержать власть⁈ — Тут ее рот скривился в презрительной усмешке. — Или ты наивно рассчитываешь на этого червя Абатая⁈
Отрицательно машу головой и, подняв руку, прошу ее успокоиться.
— Нет, Абатай нужен совсем для другого дела.
Мой ответ бывшую ханшу не устроил, но она все же взяла себя в руки, демонстрируя, что готова слушать.
Дав ей еще секунду, я продолжаю.
— Через два года Берке начнет новую войну с Ираном. Он вместе с войском будет на Кавказе, когда мои воины возьмут для тебя Булгар, Сарай-Берке и Золотой Сарай…
Боракчин вновь прервала меня.
— Хорошо…! Мой сын сядет на принадлежащий ему по праву трон, но все войны рано или поздно заканчиваются! Кто встанет на его защиту, когда Берке с войском вернется на Волгу⁈ Ты⁈
Бросаю на нее укоризненный взгляд, мол, наберись терпения, женщина! Этого оказывается достаточно, и в наступившей тишине я вновь начинаю говорить.
— Ты абсолютно права, госпожа, все когда-нибудь заканчивается и человеческая жизнь тоже. — На моем лице непроизвольно появляется ироничная усмешка. — Берке также смертен, как и все! Он никогда уже не вернется в свою столицу на Волге, он умрет примерно через год после окончания войны.
Мгновенная злая радость промелькнула в глазах Боракчин, но тут же исчезла.
— Откуда ты знаешь?
Оставляю этот вопрос без ответа, лишь одеваю на лицо маску искреннего удивления — мол, что за глупые вопросы!
О моем даре предвидения бывшая ханша знает не понаслышке, и потому такой ответ ее вполне удовлетворяет. Несколько секунд глубокого раздумья чертят складками ее лоб, и она вновь озвучивает свои сомнения.
— А что скажет сын этой сучки Хучухадунь⁈
Моих знаний из прошлой жизни хватает, чтобы понять: она имеет в виду старшего сына своего бывшего мужа Тукана от первой жены Хучухадунь, и лишь пожимаю плечами.
— А кто будет его спрашивать⁈ Если он попадет к нам в руки, ты сможешь сама решить его судьбу, а ежели нет, то ею распорядится Высокое Небо.
Демонстративно изображаю безразличие и непонимание проблемы, дабы вывести Боракчин из себя.
— Я не об этом! — Недовольно взрывается она. — Что, если знать и войско поддержат его, а не моего сына⁈
Этот нервный срыв показывает, чего бывшая ханша опасается больше всего. То, что Берке не вечен, ей понятно. Ему уже пятьдесят четыре, а для Великой степи это глубокая старость. Мало кто из монгольских ханов доживал до шестидесяти.