Подхожу ближе и, кланяясь в пояс, успеваю заметить, что Боракчин-хатун за эти три года сильно располнела и в свои неполные тридцать пять выглядит на все пятьдесят, а то и старше. Зато вот стоящая за ней Иргиль, наоборот, словно бы и не изменилась с того времени, как я оставил ее в Золотом Сарае.
Стою склонившись, пока бывшая ханша не подает знак, что я могу выпрямиться. Боракчин — моя пленница, и, в общем-то, нет никакой нужды ей кланяться, но я делаю это сознательно. Клетка, хоть и золотая, все равно клетка! Плен — тяжелейшее испытание, способное сломать человека, а для дела мне нужна прежняя Боракчин-хатун. Надменная и уверенная в себе женщина, способная безжалостно править огромным степным царством. Поэтому по моему повелению с первого дня ее появления в этой усадьбе к ней относятся как к царице, и я первым подаю в этом пример.
Думаю, в глубине души она понимает, что это игра, но с достоинством принимает предложенные ей правила. Больше всего эта женщина напоминает мне сейчас свернувшуюся перед броском змею, холодную, расчетливую, способную бесконечно долго ждать своего часа.
Подняв взгляд, встречаюсь с ледяными глазами Боракчин. В них, к своему удовлетворению, я нахожу подтверждение тому, что железная воля этой женщины до сих пор не сломлена, и она по-прежнему жаждет возвращения в игру.
Без предисловий и приветствий бывшая ханша сразу же начала с претензий.
— Зачем ты привез этого предателя Абатая⁈ — Узкие щели ее глаз вцепились в меня как когти. — Он же дешевая продажная тварь! Он сдал меня Берке!
Я не собираюсь выяснять, откуда у нее основания так считать. Для сегодняшнего момента это не важно, поэтому, не отвечая, свожу все к ироничной сентенции.
— Иногда продажные твари нужны не меньше, чем верные!
В этот момент в моей голове пронеслась мысль, совсем не имеющая отношения к делу.
«Она знает про Абатая, потому что, скорее всего, тайно наблюдала за нашим приездом. Вряд ли одна, без своей верной подруги! Выходит, Иргиль видела мой приезд, но не вышла меня встречать, даже не сочла нужным поздороваться!»
Эта мысль задержалась в голове настолько, что я услышал недовольный голос Боракчин.
— Консул, ты приехал сюда глубокомысленно помолчать⁈
Беззвучно крою себя за ненужные сейчас эмоции, а вслух приношу извинения.
— Прости, госпожа! Если позволишь, я объясню тебе зачем здесь Абатай-нойон.
Разрешающий кивок ханши, и я начинаю обстоятельно рассказывать ей о том, как можно будет посадить на престол Золотой орды ее малолетнего сына.
В процессе рассказа внимательно слежу за лицом Боракчин и, несмотря на ее попытки скрыть эмоции за бесстрастной маской, вижу, что она не впечатлена и полна сомнений.