— А ну, идите сюда!
Крепкий мужик с обожженной правой стороной лица и парень лет семнадцати тут же подошли и склонились в поклоне.
— Вот! — Сухой довольно ткнул в них пальцем. — Вот оне отличились. Семка Жила и сын его старшой, Данила.
Я смотрю на мастеров, а воевода продолжает гундеть.
— Жила — кузнец от бога. Он и железо льет, и чугун для пушек. — Он вдруг хитро зыркнул на меня. — Ты вот нам, господин консул, немцев да богемцев прислал. Мастера оне хорошие, за что тебе, господин консул, огромная наша благодарность, тока, я тебе так скажу, оне как Жила сделать не могут. Ихний металл похуже будет.
Эти слова радуют мне душу, и, видя это, Петр Сухой припускается еще пуще.
— А малой его тож, хоть и юн годами, но в батю пошел. Горазд! Придумал штуковину, как эти сверла нарезать. Колесо тока крутится, и из заготовки раз-раз — сверло делает. Заточить тока правильно — и все!
Жестом останавливаю словарный поток воеводы и обращаюсь к мастеру.
— Так что, Семен, правду говорит воевода? У тебя железо лучше выходит, чем у немцев?
Тот смущенно пожимает плечами.
— Да не, хвастать зря не буду, мастера оне знатные. — Он помолчал, помолчал и добавил. — Но железо мое лучше!
Эта добавка, такая непосредственная и искренняя, вызвала у меня радостный смех, который тут же превратился в оглушающий гогот всех вокруг.
— У него лучше!
— Во, дает! — Не особо вдаваясь в причину, народ вокруг покатывается со смеху, а мастера смущенно косятся на смеющихся людей, не понимая резона всеобщего веселья.
Насмеявшись, я мгновенно одеваю на лицо жесткую маску и останавливаю безудержный смех.
— Ну, хватит ржать! — И в наступившей тишине вновь обращаюсь к воеводе. — Ты, Петр Евстафьич, лучше скажи мне, сколько таких громобоев ты сможешь за год в войска дать?
Сухой напряжно зачесал затылок, боясь сказануть сгоряча лишнего. Не получив ответа, обращаюсь с тем же вопросом к мастерам.
— А вы что скажете, мастеровые⁈
Старший Жила еще только наморщил лоб, а младший уже выдал.
— Ежели все правильно сделать, то и полторы сотни ружей можно…
Суровая затрещина от отца мгновенно заткнула парню рот, и закончил уже сам Семен.
— Полторы это малой загнул, но сотню, пожалуй, потянем.
Сто ружей в год, конечно, капля в море, но, как говорится, курочка по зернышку… Раньше и того не было!
Помолчав, я протянул мастеру руку.
— Ловлю тебя на слове, Семен, и жду сотню таких громобоев к концу года.
Весь подобравшись от свалившегося на него почета и ответственности, мастер сжал мою руку.
Выдержав жесткую хватку кузнеца, я повернулся к воеводе.
— Ты слышал, Петр Евстафьич! Так что обеспечь их всем необходимым, пусть работают во славу Земли Русской. А не справятся, так и с тебя тоже будет спрос.