Сказав главное, не упускаю момента подсластить пилюлю:
— Не сомневаюсь, ты и сам справишься с зарвавшимся юнцом! Вся Великая степь наслышана о победах Ногая, но ветер войны переменчив, а удача капризна. Моя помощь никому еще не вредила!
Глава 10
Начало августа 1266 года
Дневной бриз разгоняет на море легкую волну, и, стремясь к берегу, большая десятивесельная шлюпка кутается в пену прибоя. Вот она уткнулась днищем в песок, и, не теряя времени, гребцы спрыгнули в бурлящую воду. Не давая волне развернуть шлюпку поперек, они с разгона вытащили ее берег, где, завалившись набок, она застыла, как выброшенное на песок морское чудовище.
Стоя на ступенях городской набережной, я смотрю, как Карл Рудигер орет на матросов, пытающихся помочь замершим от переживаний пассажирам. Те же неловко топчась и пытаясь сохранить достоинство и целостность своих дорогих одежд, терпеливо ждут, когда моряки организуют им сходню.
Наконец, трап установлен, и первой на песок Дербентского пляжа ступает сафьяновый сапожок Боракчин-хатун. За ней спускается ее верная служанка Фатима и новый советник Эсрем-ходжа. Следом за ними, аккуратно неся свое тучное тело, идут председатель Ганзейского союза города Любек Франц Шульцгруммер и его представитель в Твери Отто Рокстаден. Последними сходят на берег адмирал моего первого и единственного флота Карл Рудигер и председатель совета Ост-Индской компании Ефим Гнездович.
«Ну, не умилительно ли? — Не могу удержаться от ироничной усмешки. — Когда и где еще увидишь Золотоордынскую ханшу в кампании с немецкими бюргерами и бывшим пиратом?»
Ганзейцам я не удивлен, они прибыли точно в согласии с нашей январской договоренностью. Вместе с большим тверским караваном, они спустились по Волге до новой столицы Золотой Орды Сарай-Мунке. Там с середины июня до конца июля они ждали, чем разрешится стояние на реке Уллучай, а как только туда дошла весть о победе, Ефим Гнездович двинул остаток каравана к острогу Оля’. Там товар германских гостей и Боракчин со свитой перегрузили на три корабля Рудигера, и вот не прошло и пяти дней, как они бросили якорь на рейде Дербента.
Мысленно произнеся название города, я обвел взглядом небольшой городок, зажатый внутри двух длинных стен. Сам город Дербент, обнищавший за последние годы, ничем не примечателен, а вот его укрепления — это поистине жемчужина фортификации.
Две стены, протянувшиеся на расстояние не менее чем три тысячи шагов, перекрывают узкую долину от морского побережья до первых горных отрогов. Внизу у побережья расстояние между северной и южной стеной — около четырехсот шагов, а в горах они обе сходятся к цитадели Нарын-кала, полностью закрывая проход на юг кочевникам с севера и одновременно защищая зажатое внутри стен поселение.