В общем, не решившись силой вытащить своего китайца, она отправила меня в дом Ногая посмотреть, что можно сделать. Я пошла! Да, девушка была уже на пороге смерти. Роды прошли плохо, ребенка развернуло поперек, и он не мог выйти самостоятельно. Лекари решились сделать матери надрез на животе и вытащить плод. Ребенка они достали, но эти коновалы орудовали так, что кровь из бедной девушки хлестала рекой. В общем, когда я пришла бедолаги лекари жались по углам с бледными, как смерть, лицами, а роженица лежала на залитых кровью простынях и умирала.
Я терпеливо слушаю, зная, что Иргиль никогда ничего не говорит зря. Если уж она начала так издалека, значит, видит в этом какой-то смысл. Пока никакого практического смысла в ее истории, мне не видно, но ведь она еще и не закончила.
Уловив мое настроение, Иргиль иронично усмехнулась.
— Не буду утомлять тебя подробностями, что и как я делала, скажу только, девушку я спасла. Неделю просидела у ее постели, но вытащила-таки ее из лап костлявой.
Тут она подняла на меня многозначительный взгляд, и я понял, что мы подошли к кульминации — к тому моменту, ради которого она все это мне и рассказывала!
— Когда стало ясно, что Барсина выживет, Ногай пришел в палату роженицы и сказал мне: «Ты спасла мою жену, и я хочу тебя наградить. Проси, что хочешь, все для тебя сделаю!» Я ответила ему, что мне ничего не надо: за все дела мои меня и вознаградит, и накажет только Бог. Ногай осерчал, ибо отказов правители не любят, но сдержал себя. Долго буравил меня взглядом, а потом вдруг рассмеялся: «Ладно! Не хочешь ни злата, ни серебра — дело твое, но я все равно твой должник. А Ногай всегда платит по своим счетам! Будет что нужно — проси! Когда бы ты ни пришла, покуда я жив, любую просьбу твою исполню!»
Иметь в должниках самого Ногая, конечно, хорошо, но как это связать с сегодняшними проблемами мне пока не ясно. В моей голове завертелись всевозможные варианты, но Иргиль не стала дожидаться, когда я додумаюсь.
— Я могу пойти в лагерь Ногая. — Произнесла она, глядя мне прямо в глаза, — Он помнит о своей клятве, и я попрошу его встретиться с тобой.
— Нет! — Сходу отвергаю ее предложение. — Об этом не может быть и речи!
Иргиль не спорит со мной, просто смотрит на меня и ждет, когда эмоции уступят место разуму. Ее маленькая ладошка легла на мою руку.
— Поверь, я ничем не рискую! Ногай меня не тронет! Захочет встретиться с тобой или нет — этого не знаю, но меня не тронет!
В верстах десяти выше по течению река Уллучай совсем мельчает. Ее можно переехать вброд, не замочив конских лодыжек.