— Я не твоя вещь! — я с силой оттолкнула его, и в этот раз мне удалось вырваться из кольца его рук. — Я никогда больше не буду твоей, Руслан. Пять лет назад ты сам отказался от всех прав на меня.
Я схватила свою сумку, дрожащими руками пытаясь найти ключи от машины.
— Полина, стой! — он сделал шаг ко мне, но я выставила руку вперед.
— Не подходи. Завтра я пришлю своего помощника с документами. Если хочешь расторгнуть контракт — делай это. Мне плевать на неустойку. Я не останусь в этом доме ни секунды.
— Ты никуда не уйдешь, пока мы не закончим, — он снова стал тем холодным монстром, которого я встретила в первый день. — У нас есть правки. И ты будешь сидеть здесь и работать, пока я не буду удовлетворен результатом.
Он прошел к бару, снова налил себе виски и сел в кресло, закинув ногу на ногу.
— Садись, Полина Сергеевна. Покажи мне, за что я плачу тебе миллионы.
Я смотрела на него и видела не мужчину, которого когда-то любила, а хищника, который наслаждается мучениями своей жертвы. Но я не могла уйти. Если я сейчас сбегу, он поймет, как сильно он всё еще на меня влияет. Он поймет, что я боюсь его. А страх — это то, на чем он строит свою власть.
Я глубоко вздохнула, вытирая остатки слез. Лицо снова превратилось в бесстрастную маску.
— Хорошо, — голос звучал ровно, почти безжизненно. — Давайте обсудим инженерию.
Следующие два часа были чистым издевательством. Он придирался к каждой линии, к каждому расчету нагрузки. Он заставлял меня пересчитывать сметы, прекрасно зная, что они верны. Он сидел напротив, в тени, и я чувствовала его взгляд на себе — тяжелый, липкий, изучающий.
— Здесь ошибка, — он ткнул пальцем в чертеж, когда я подошла ближе, чтобы показать ему схему коммуникаций.
— Где? — я склонилась над столом, всматриваясь в цифры.
— Здесь, — он не смотрел на бумагу. Он смотрел на шрам у меня на запястье — тонкую белую полоску, которую я обычно скрывала часами, но сегодня они остались в сумке.
Я быстро одернула рукав.
— Это не ошибка. Это расчетная мощность насосов.
— Откуда этот шрам, Полина? — его голос звучал вкрадчиво, почти нежно, и это было страшнее всего. — Пять лет назад его не было.
— Собака укусила, — соврала я, не моргнув глазом. На самом деле я разбила стеклянную дверь в ту ночь, когда узнала, что беременна, а мне не на что купить даже хлеба. Осколок вошел глубоко, но у меня не было денег на нормального врача.
— Собака, значит, — он встал и подошел ко мне сзади. Я замерла, чувствуя, как его тепло окутывает мои плечи. — А мне кажется, это след от того, как ты пыталась вырваться из прошлого. Но прошлое — оно как этот дом, Поля. У него крепкие стены. И оно тебя не отпустит.