— Вся прислуга дворцовая проверке подлежит тщательной, смотри, не ошибись. Гофмейстрине Марии Семеновне сам скажу, что ты у меня тайную дворцовую службу возглавляешь. Но о том говорить никому не будет. В лакеи людишек сам подбери, как и служанок разных — люди местные бесхитростные, в отличие от столичных жителей, так что через них пригляд держи за всем, что хоть чуть-чуть подозрительным окажется. Мыслю — скоро гвардию мы разобьем! А потому убийцы по мою персону через короткое время нагрянут, доброхотов царицы хватает с избытком. Так что яда или кинжала опасаться нужно, а то и выстрела в спину.
Иван Антонович посмотрел на Горезина — теперь перед ним сидел не «дедок» — «божий одуванчик», а подобравшийся смертельно опасный хищник с горящими глазами. Профирий Степанович молчал, только кивнул, соглашаясь с доводами, а вот его пальцы сгибались и разгибались, как у кошки когти, что она в мышь вонзила.
— Насчет моей охраны в дороге или в поездках, не тебе беспокоится, хотя на поварне и слуги должны проверены быть. Твое дело Двор мой, дворцы, усадьбы — всех проверять нужно поголовно. И также всех, кто прислугу посещает — так могут подход к моей персоне искать. Теперь тебе все понятно, Порфирий Степанович? Время терять нельзя — царица хитра и умна — убийцы уже могут спешить в Кобону.
— Сил не пожалею, государь, — Горезин поклонился в пояс, и, приволакивая ногу, вышел из опочивальни.
— А вот теперь можно и в ларец заглянуть, — Иван Антонович открыл крышку — в глаза сразу бросилась запыленная тряпка с алыми высохшими разводами. И стеклянная колба с наглухо притертой пробкой. А там было нечто маленькое и пугающее. Никритин встряхнул склянку — спирт был налит под завязку. И стал разглядывать свой собственный палец, вернее полторы фаланги — почерневший кусочек его плоти, еще позавчера живой. И он с его помощью держал вилку или умывал лицо.
— Ох, мне…
От вида почти оторванного ногтя, что держался на лоскуте кожи, Ивану Антоновичу резко поплохело, он выронил банку обратно в ларец. А потом кое-как встал на четвереньки, наклонившись над вымытой лоханью — его мучительно вырвало…
Кронштадт
Генерал-поручик Алексей Силин
ближе к полудню 8 июля 1764 года
— Господа офицеры, государь-император и самодержец Всероссийский Иоанн Антонович, приказывает взять столицу державы нашей под полное его владычество! Жителей привести к присяге на верность, а всех, кто самозванку, царицу Катерину поддерживает, под караул крепкий взять. Высадить десант, обеспечить градским обывателям спокойствие и порядок под дланью его императорского величества!