— Эй, куда встал? А ну брось, главный залютует!
— Во-во! Вчера не хватило⁈
Держа в руках горячую миску с мерзкой, дымящей жижей, я двигал к стене. Заметив мое приближение, девица нахмурилась, а парнишка недоуменно обернулся:
— «Свежачок»? Ты чего это, накажут ведь! Вернись, покуда не заме…
— Закрой глаза. Закрой и… Кричи.
Прости, пацан, но так надо.
Недоуменное «А?» превратилось в звериный вопль, когда я окатил парня жгучей баландой из миски. Несчастный рухнул на колени, закрываясь руками, будто это могло спасти от боли. Швырнув плошку, я пару раз пнул под ребра, заставляя пацана визжать еще сильнее.
Истошные крики немедленно привлекли внимание бандитов. Безухий устремился к нам, сыпя проклятиями и едва не сметая камни на своем пути. Отпихнув меня он подскочил к пацану и схватил того за волосы, заставляя показать лицо. Прилипшие куски сельди и пшена смотрелись бубонами и нарывами, придавая обваренной коже ужасающий вид.
Впрочем… Пока рано судить, но надеюсь все же не изуродовал. Каша пусть и очень горячая, но все же не кипяток. Хотя выглядит реально стремно.
Борясь с дрожью в коленях, я подкинул дров в разгорающийся подо мной костер:
— Че зыришь⁈ А нехрен к чужим бабам лезть! Че, говнюк мелкий, у меня увести решил⁈ А вот…
— Закрой пасть!!!
— Сам закрой!!! — мой собственный командирский тон заставил безухого вздрогнуть. — Че думаешь, не знаю, чего ты тут затеял⁈ Да я сейчас всем расскажу, как вы…
Как и в прошлый раз, в лишних провокациях безухий не нуждался. Хватив за пояс, он рванул рукоять кинжала. Мир куда-то испарился. Ни девицы, ни главаря, ни двора. Только тьма и боль. Страшная, пронизывающая до самого затылка.
В сознание вернули вопли. Собственные вопли. Катаясь по земле, я хватался за рассеченное лицо. Вместо того чтобы пырнуть или вскрыть глотку, главарь со злости рубанул куда придется. А пришлось так, что аж нос раскололся надвое.
Мгновенная карма, замполит получает по заслугам… Черный юмор, мать его.
— Да чтож ты… — надо мной причитал голос рябого. — Второй раз! Второй! Чтож мне, сызнова себе тушу выискивать⁈
Рванув за шкирку, он насильно поставил меня на колени, вынуждая показать лицо. Дрогнув от омерзения, он отшвырнул меня, словно червивую колбасу.
— Кому велено, на пост вертайся!!!
— Сам вертайся! Пошто искалечил⁈ Своего просрал, так и моего губить⁈ Старого прирезал и этого туда же⁈
— Закрой пасть!!! Команда была верну…
— Пососи шершавый хер, команда!!! Это у лорденышей команда, а у нас делиться заведено!!! У своих не хапать, в бурдюки не ссать! Нет, я неверно говорю⁈ Мы здесь за не ради его ушей пыхтим! Мне рожу, тебе пальцы, тому нос! А этот всех без «скота» оставить норовит, все хапает! Сегодня моего угробил, завтра твоего! Аж самострел, что мне девка подарила, и тот «на общее» захапать рвется! А перстенек-то на общее не дает…