Самострел
Портовый рынок пестрил красными шеями крестьян. Копошась в лабиринте лотков и обозов, они почти не обращали внимания на глашатая, читающего вести с глиняной таблички:
— Знамена Молочного Холма отступили от стен Живанплаца, раздор завершен! — в театральном жесте «человек-радио» воздел руки к небу, неохотно изображая ликование. — В честь примирения великих домов, «Кипящая кузня» отпускает гвозди в вполцены и дает честную плату за любые металлы! «Кипящая кузня»! Дважды не горят, трижды не тонут!
Проорав рекламу и шумно выдохнув, глашатай уселся на ступени своего помоста, утирая пот со лба.
Весть о конце войны мало занимала местных, слышавших все это не первый раз. Чего не скажешь о нашем караване. Стоящий возле меня стюард, чьего барона я с таким трудом убедил инвестировать половину казны в закупку стрел и арбалетов, скрипнул челюстью:
— «Штурмующим продаем таран против стен, осажденным камни для ремонта стен, смываем, повторяем». — процитировал он одного умного, но очень невезучего человека. — Где же теперь штурм, где осада?
Четверка гвардейцев, приданных к каравану, обступили меня по бокам. Из последних сил скрывая слабость в коленках, я состроил рожу кирпичом:
— Можно подумать, арбалеты только лорды покупают… Все по плану! Так и должно быть! Не ссы в компот, там повар ноги моет!
Малопонятное для аборигенов выражение про компот и уверенный взгляд заставили стюарда повременить с немедленным арестом. Ровно настолько, чтобы позволить мне дать деру сквозь лабиринт лотков и толпу крестьян.
— Ах тыж… Вор!!! Держи вора!!! Кошель, кто поймает!!! — гремел позади властный голос. — А вы пошто встали⁈ Шкуру спущу, коли уйдет!!! Хрен трески мне в ухо, да нас самих вздернут, коли уйдет!!!
Спринтер из меня такой себе, но и широкие плечи гвардейцев мало подходили для забега сквозь лес крестьянских лиц. Едва выскользнув из рук незнакомого рыболова, который был не прочь получить денег за мою поимку, я вмазался в высокую тумбу глашатая.
Под испуганное «ой» деревянная конструкция угрожающе зашаталась и «человек-радио» грохнулся прямиком на подскочившего гвардейца. Поймав жирный зад вместо моей шеи, дуболом завалился на щебенку, сплетаясь в жарких объятьях с вопящим глашатаем.
Пользуясь заминкой и оставляя в чьей-то хватке рукав дорогого дублета, я протолкнулся дальше и, прокатившись по прилавку с рыбьими тушками, сумел выскочить с торговой площади.
Отплевывая жабры и кое-как преодолевая несколько кварталов, я заскочил в первый же переулок.